— В глаза не смотреть. Не начинать первым разговор. Ничего не держать в руках. При рукопожатии руку не сжимать сильно. Не кашлять, не чихать, не издавать других звуков. Громко не дышать. Не показывать зубы. Улыбаться не сильно. Ноги держать в полусогнутом состоянии.

Потом к присутствующим вышел человек. Он долго и красноречиво говорил про то, что недружественные силы спланировали наивных людей на восстания, но героические действия некоторых аристократов подавили этот бунт.

Он еще много чего говорил, расписывая подвиги, которых никто не совершал, рассказывая о страшном и о том, что все решилось, в итоге, в хорошую сторону.

— И потому сегодня Император лично принимает у себя этих героев, чтобы познакомиться и подарить почетную награду «Сын Отечества Первой степени».

Раздались жидкие аплодисменты, оркестр вновь начал играть музыку, на этот раз тихую, спокойную.

Все стояли нервозно и невольно смотрели на бархатную ширму — всем казалось, что именно оттуда и появится Император.

Но он вышел из-за спин присутствующих, через какую-то тайную дверь, в сопровождении множества начальников и министров.

Гости начали поворачивать головы, чтобы посмотреть, но охрана зашипела:

— Не смотреть! Не смотреть! Не оглядываться!

Император шел не спеша, было слышно, как он тяжело и сипло дышит.

Некоторое время мы стояли молча и ощущали себя глупо.

Потом начались первые знакомства. Помощник Императора называл фамилию стоящего в ряду аристократа, а Император жал ему руку и что-то говорил — короткое, пустяковое.

Все ближе и ближе.

И вот…

Император стоял прямо передо мной. Я мог отчетливо почувствовать запах его парфюма — дорого, слишком дорого. А еще я чувствовал сквозь этот удушливый цветочный аромат запах его старческого тела. И парфюм его скрыть не мог.

— Это господин Вяземский, — представил меня Императору его невозмутимый помощник.

Император посмотрел на меня, улыбнулся. Его гладкое бледное лицо стало похоже на маску призрака.

В этот момент все было словно в замедленной съемке.

Я видел каждый кадр, каждое мгновение, и так отчетливо, словно кто-то выкрутил настройки на максимум.

Я видел напудренную кожу Императора, видел тщательно замазанные тональным кремом родинки, похожие на насекомых, словно бы застывших в янтаре желтой кожи.

А еще я видел боковым зрением нож, лежащий на столе, возле блюда с мясом — шеф-повар после знакомства Императора с гостями должен был немедленно начать представление по искусной разделке блюда.

Браслет на моем запястье мигнул. Это значило одного — надо действовать. Или умереть.