Вот когда требовалось жилы рвать, работать не покладая рук, их было не дозваться. Не то что они вообще не помогали, случалось все же, когда отвертеться не выходило. Но в основе своей у них всегда были дела, нарезанные родителями. А вот как только коснулось стрельб, то сразу же тут как тут.

Правда, огорчились тому обстоятельству, что Иван не прихватил никакого иного оружия, кроме новой винтовальной пищали. А то они бы с радостью постреляли из трехзарядного пистоля. Да хоть из того же фитильного ружья. А эта поди еще пойми, станет ли палить или останутся одни лишь разочарования.

Иван закрепил винтовку в специальных тисках. Потом навел по стволу на цель и зафиксировал карабин намертво. Поддел за шпильку и потянул из гнезда газырей первый патрон. Вставить в патронник. Закрыть крышку затвора. Засыпать в дозатор на кресале порох. Этой коробочки хватает на десяток выстрелов. Мысленно перекрестился.

Нажал на спуск. Курок ударил по кресалу. Вспыхнул порох на затравочной полке. Выстрел!

Ну что же. С почином. Еще четыре выстрела вдогонку. И каждый раз на том месте, где должно находиться лицо стрелка, Иван держит лист бумаги. Заодно и шторку на курке испытает. Она должна предохранять лицо, и глаза в особенности, от угольков несгоревшего пороха. Усовершенствование так, копеечное. Но зато весьма эффективное. На бумаге ни одной крапинки.

Отстрелявшись, в сопровождении всех присутствующих отправился к мишени. На месте остался только Миронов. Ну не бросать же без присмотра все имущество и карабин, все еще зажатый в тисках. Подумаешь, околица и народу вроде как нет. Потом будешь локти кусать. И вообще лучше не вводить людей в искушение.

— Вот это сила! — чуть ли не в один голос воскликнули парни.

Отец только крякнул. Было дело, высказывал сомнения по поводу легкой пули. А и то — цилиндрическая, в два калибра длиной, против пищальной едва не втрое легче. А тут два железных листа, каждый толщиной в одну линию[7] , с дистанции в полсотни сажен[8] были пробиты насквозь. То есть никакой доспех не мог противостоять выплевываемому свинцу в принципе.

— А молодца, сынок. Ладно все сделал. Прими похвалу.

Ага. Архип решил не поминать свои сомнения по поводу пули. Зато приметил кое-что поважнее, нежели пробитые листы металла. Точность. Все пять пуль легли очень кучно.

При виде этой картины у Ивана отлегло от сердца. Он, конечно, понимал, что ему удалось получить куда более точные станки в отличие от местных образцов. Хм. Вообще-то таких станков тут и не было. Нет, нечто подобное винторезному имелось, да и то только для работы с мягкой бронзой. А вот все остальное…