Кто ж знал, что потом пригодится?

Но Таня — тут да… она просто не убирала в квартире. Не в смысле там мусор копила, а ну просто, например, ботинки валяются посреди коридора, а с ними тапки рядом, и слой пыли на всем этом — она просто не убирала это с прохода.

Так.

Набрал сообщение Егору, скинул адрес.

Запах в квартире сказочный — амбре из пота, протухщих продуктов и еще бог знает чего… прекрасно!

Свалка, здравствуй!

Сама хозяйка ванную не видела, кажется, не меньше пары недель. Волосы русые в гнезде немыслимом на голове, лицо опухшее — рыдала. Что там под ее бесформенной одеждой понять вообще нереально, потому что мало того, что она ростом невеличка, так еще и сутулится, словно не у себя дома и даже не в гостях.

Все действительно ооооочень плохо, как и сообщила Машенька из Беляево, заказавшая подруге помощь. Тут помощь, ну просто-таки необходима, как воздух. Он тоже очень нужен.

— А вы кто? — выдавила она. Кажется даже не было в ней страха, но вот немного сдвинулась с места, типа заслоняя собой неприглядность жилища.

Стесняется? А вот это хорошо, потому что, когда тонешь в депрессии, на такое срать. А тут явно пограничное состояние, плачевное и печальное, но пока есть куда вернуться.

— Федя, — представился я, и пошёл в сторону кухни, не разуваясь, потому что это тут было вообще ни к чему. Этот пол воды и швабры не видел с прошлого тысячелетия, тут можно раскопки делать и найти кости доисторических животных. Насекомых так точно.

Раз в комнату она меня «типа» не пускает, изучим самое страшное место… у всех и всегда… куууухня!

— Подождите, что происходит? Я… стойте, — она попыталась поймать меня за руку, потом так смущенно убрала ее, что мне стало не по себе. Грустно за нее. Милая же женщина такая. Милая.

На кухне… бля! Такими большими огромными буквами — ПИЗДА РУЛЮ!

— Танюш, а ты вообще заходишь сюда? — я сделал шаг вперед, чувствуя как хозяйка готова разрыдаться.

Она кивнула неуверенно, а я глянул с вопросом — типа «и че ты тут, краса, делаешь?» Сюда только в костюме химзащиты можно заходить.

— Воды попить, — пояснила она и все же шмыгнула носом, обняла себя руками.

— А еду ты вообще ешь?

Она пожала плечами.

Нда…

— Вы кто? — подняла на меня глаза полные слез.

— Федя. Твоя фея крестная, — вспомнил, как друзья меня называли — Федя чистоты… бля.

На столе в пакете что-то жуткое, облепленное мухами, воняло жесть как.

— Это что?

— Курица, — выдавила она.

— Ух, — оценил я. — Тань, круто, она умерла второй раз. А это что? — на столе лежало что-то зелёное. Такое инопланетное.

— Это… это… бутерброд, — и она расплакалась.