— Мне нельзя приехать домой, трусы поменять, Борь? — очень стараюсь быть серьёзным, несмотря на то, что он меня не видит. Но вот Димасик угорает по полной уже.
Да… да… я такой весь из себя офигенный, что мой друг Ольха там не просто так завис — он прям в красках представил, как я пробовал… блины, бля! И его это, смотри-ка, прям, взводит. Он готов взорваться по-настоящему, потому что вот это его «какого хуя» — это не взрыв ни хрена.
— Ольха, нах мне не сдалась твоя оперная дива, понял? — не жду его, ухмыляюсь. — И только одно парит, чтобы ты не влетел сейчас в косяк дверной с нервов и больной яркой фантазии!
— Еб… — слышу какой-то странный звук.
— Кажись влетел, — констатирует Димон, который тоже слышит.
— Савин!
— Аккуратнее будь, Боря! — игнорю его шипение и явные проглатывания всего нецензурного спектра накрывших эмоций.
— Пусть каршу возьмёт! — орёт Золото.
Я хмурусь, мимолётом бросаю на чувака рядом хмурый взгляд.
— Он мою тачку брал. Вдруг Гандоныч… ну, не знаю… Нах, короче. Пусть лучше водилу возьмёт из фирмы своей или каршу. Так, — Димон пожимает плечами, недовольно морщится от боли, — безопаснее?
— Ольха? — мне кажется, что связь прервалась, но Боря откликается коротким и ёмким «понял» и скидывает вызов.
Я убираю телефон в карман комбеза. Какое-то время перевариваю то, что случилось. Или… мать мою… происходит сейчас! Козлов тоже притих. Пусть он и играет роль идиота, но он ни разу не идиот — схемы проворачивает будь здоров! Никто не прикопается — на хуй сесть и рыбку съесть, да, это про Дмитрия нашего.
— Кто такой Артур? — мне надо отвлечься, потому что нет у меня ни одной драной идеи, как вылезти из этого дерьма. А дорога длинная!
— Кто? — тырится в меня Димон.
— Генрихович, — поясняю я, вспоминая фамилию, — Бергман.
— А, Артур? — уточняет этот дебил. Бля, кажется, его хитровыебанные схемы срабатывают потому что просто везёт.
— Да, бля! У тебя много знакомых Артуров?
— Нет, только этот, — отвечает он, спокойно так. Бля… бля… бесполезно.
— Ок. Так кто он такой?
— Так кореш мой. А что?
— А хули он от моей Марины хочет?
— Кого? — снова здорова!
Вбираю воздух, выпускаю медленно. Давай, Федь, давай! Всё хорошо! Димона нельзя прикапывать в лесочке, пусть и очень хочется и я сейчас, вот прям одномоментно, пожалел, что вытащил его с той заброшки.
— Марина — моя помощница, — говорю максимально спокойно.
— А-а-а, Марина, булочка!
Закусываю челюсть. «Булочка»? Ещё и ухмылка на роже этой холёной…
— Булочка? — цежу сквозь зубы.
— Ну да, — а этот или актёр от бога, дайте ему наградой по лбу, или реально тупой и не понимает, что я готов его уделать в ничто. — Она у тебя такая, — пожимает плечами и уже не морщится, — ну, булочка! Мягонькая.