— Пригнись, — командую, а сам вскидываю пистолет, но… сука — осечка.
Как там в песне? «Моя попытка номер пять» на мгновение замирает, уставившись на меня и переваривая щелчок неисправности механизма моего оружия. Ждёт, что я буду пытаться ещё? Только хуй тебе.
Перехожу в наступление. Слышу выстрел — мудила очухался и у него осечки не случилось. Меня предыдущими выстелами оглушило, так что этот раздаётся будто сквозь напиханную в уши вату. Попал? Меня так просто не остановить. Такого рода во мне дырки тоже делали, но только адреналин херачит по полной. Заряжает меня до основания и даже если этот «пятый» попал, я не чувствую. Только, хоть и добираюсь до него очень успешно… бля… пропускаю удар. Успеваю закрыться, но второй получаю как-то сзади, в спину. У этого мудня рука тяжёлая — будто веслом меня ухерачил. Но и пришлось всё же пообниматься. Уже я хреначу ему в спину рукоятью пистолета, который всё ещё сжимаю в руке. Так мы и впечатываемся в дверную коробку. Она трещит, но добротная оказалась, а у меня получается найти в ней опору и всё же уложить этого дебила на пол.
— Какого хера вам надо? — хриплю, потому что не успел как-то узнать, но и… наверное надо было. Только это они со стволами ко мне лезут, а потом ждут, что я такой радостный с ними говорить в таких условиях буду?
— Ты… наших…
— И чё? Вы сами полезли!
— Хана тебе, уборщик! — последние его слова.
Это только в кино медленно всех убивают — если знаешь как, то и нечего долго разбираться.
Несколько мгновений смотрю в перекошенное ебало очередного безымянного или пятого.
— Больше нет никого? — ко мне пошатываясь подходит Мариша.
Перед тем как поднять на неё взгляд, пытаюсь найти себя нормального.
Тринадцать…
Выдыхаю.
— Нет, — отрезаю, встаю и смотрю на свою помощницу.
Она осматривается по сторонам, босая, в порванной блузке, сжимается, потом ловит мой взгляд. На лице след от удара, губа разбита, зубы немного в крови, дорожки от слёз на щеках. Марина делает ко мне шаг и я ловлю её в свои руки.
— Тише, — глажу по голове, успокаивая, потому что она начинает плакать, как только прячется лицом у меня на груди.
— Федь… Федь… что теперь, Федя? — поднимает на меня свои заплаканные глаза.
— Теперь валим, — отрезаю я.
Убираемся из офиса, оставляя всё как есть, выключаю внутреннее наблюдение, чтобы охрана местная не палила происходящее, но закрываю всё под контроль внешней охранной системы, даже опечатываю помещение. Марина сжимает в руках свои вещи, которые мы забрали, так же как и документы из сейфа, мой и её ноуты. И деньги, конечно, — прилично там было.