Даже думать не хочу, как Ольха там это «насилие» оформлял — знаю, что жесть он иногда очень даже любит, а если и женщина правильная, так это вообще «почему бы и не… да?»

Теперь она там наследница миллионов Гусарова самого старшего, того самого, который папаша гулящий, потому что Сергея Антоновича я убрал. Та-дам!

Обращайтесь, если надо решить семейные дела. Делаю красиво. Феерично. Дорого. Но точно.

Младший Антонович грозился из СИЗО ей шею свернуть, но и тем самым нарыл себе уже прилично, что не выбраться… хотя, зная Ольху, не выберется криминальный брат его дивы — уж у кого-кого, а там у Боряна связи ого-какие.

И несмотря на то, что всё вроде срастили для закона, представили в лучшем виде, но и не закрыли дело ещё. На полку не положили, а это значит, что рыпаться мне просто глупо. А Марине?

Валялся, не в состоянии пошевелиться, смотрел, как она надо мной порхает и, бля, всё внутри в ошмётки. Куда мне свалить от преследования я понимаю, но её тащить с собой? Реально — в никуда? Сам я в каких угодно задницах выживу, но Марине нахера оно?

Я откладывал. Правда. Меня прокручивало до ора. Я не пил обезболы, чтобы физической болью глушить моральную. Только фарш обратно не провернуть… и…

— Мариш, — недели через полторы решился.

— Что-то нужно, Федь? — хлопает на меня глазками своими моя очаровашка.

Бля, как я так раньше не понял, что всё в ней меня тащит, как удава по стекловате. Столько времени потерял, просрал, проебал. Как есть.

— Ты просила увольнение, — у меня от каждого слова внутренности пробирает. Но я упиваюсь этой болью, потому что Маруська бледнеет и хмурит брови.

— Когда? — произносит одними губами.

— Ты можешь идти, богиня моя. Не надо больше…

— Работать? — не понимает она.

— Со мной носится.

— У тебя с головой проблемы, Савин?

— Нет. Ты хотела на Артура работать и… я слышал, что он тебе звонил, звал в проект. Не отказывайся, Мариш.

Так и было. Она очень сильно это от меня скрывала, но и слишком хорошо я знаю женщин, и эту конкретную, тем более. От Димона я узнал, что Артур в диком восторге от её проекта, что застройщик там ей поёт дифирамбы, потому что почти никогда не встречал дизайн-проект, который реально реальный и его не надо переделывать и дорабатывать.

Смотрел на неё. Себя хоронил. Лицо у меня серьёзное, пиздец, но вообще готов рыдать. Внутри всё очень просит, чтобы она взорвалась, убила меня нахрен или не знаю… я буду рад за неё, если всё будет хорошо с работой, которая для неё важна, которая у неё получается. И с принцем этим прусским пусть всё будет хорошо.