Перепугалась, попыталась разбудить. А ты… — Понял! — поднял руку господин Шуо, прерывая мой невнятный отчет. — Прости. Я не то подумал. Ну да. Решил небось, что я собираюсь воспользоваться его хрупким душевным состоянием и поиметь. Так, что ли? Хотя многие служанки так и поступили бы. А то и девы поблагороднее, но те уже в расчете не на бастарда, а на брак. Еще и свидетелей позвали бы, чтоб зафиксировать свое падение. Повезло Шаобаю со мной, в общем. — А что тебе приснилось? — перевела я тему разговора, когда пауза из неловкой стала гнетущей. — Детство, — неохотно отозвался господин Шуо. И машинально потер пострадавшую сторону лица. Тут меня и осенило: — Так ты был маленьким, когда тебя порезали? — Случайно вышло, — пожал плечами мужчина и отвернулся. Устроился в подушках, затих. Я думала на этом и все. Но он продолжил — глухо и тихо: — Мне было пять. Мы ехали со старшим братом в столицу — примерно как с тобой сегодня. Тихое утро, весна, тишина. И тут — разбойники. Их было много, и среди них — три мага-недоучки. Из отверженных. Я кивнула, забыв, что собеседнику меня не видно. Спохватилась и осторожно погладила по плечу, выражая сочувствие. Далеко не все одаренные обучались в официальных школах. У кого-то не было желания пахать с утра до ночи и самосовершенствоваться, другие изначально происходили из низших слоев общества, связанных с преступностью, и не имели иного пути — только изгнанные за различные прегрешения учителя с сомнительной моралью. И то, если повезет. — Слуг положили сразу. Из луков, в одно мгновение. Никто не успел отреагировать, только брат прикрыл меня и себя щитом. Мин отбился бы, если бы не я, — добавил Шаобай после долгой паузы и снова замолчал. Я продолжала ритмично поглаживать его спину, плечи, чувствуя, как закаменевшие в спазме мышцы постепенно расслабляются под моими пальцами. — Мингхи закрывал меня собой до последнего. Меня вытащили из-под его тела. Раненого, перепуганного. И неделю держали в логове — ждали выкуп от отца. Старший господин… не был склонен к переговорам. Он вырезал всю банду лично, как только выследил. А шрам к тому моменту зажил, и ни один целитель не сумел с ним ничего сделать. Ведь магия может убрать только свежие ранения, а не последствия старых. Да я и не хочу его убирать. — Как память о брате? — Как память о собственной слабости, — отрезал Шаобай. — Если бы я не был таким дохляком, нуждающимся в защите, брат остался бы жить. — Тебе было пять! — возмутилась я. — Не смей себя винить! Уверена, твой брат ни мгновения