— Грузим всё, что не испортилось, мы должны помочь голодающим. Павших в отдельную телегу.

Лошадей взяли у разбойников, наших мало осталось. Излишки продукции мы закинули к нам в помятую карету, каким-то чудом она осталась цела, только колёса перекосило, а то что трещины везде, да доски торчат — ничего страшного. До Чумбур-косы хватит, а там купим новую.

Всё ещё не обсохшие мы верхом домчались до деревни, оторвавшись от медленно катившегося обоза. Староста оказался на месте и сразу же велел жене подыскать нам сухую одежду, а остальных расселил по ближайшим домам.

— Что там произошло, Ваше Превосходительство? — спросил он, протягивая мне полотенце.

— Разбой, — ответил я, ощущая приятную ткань на лице. — Почему не докладывал отцу? — спросил я его, надевая просторную, чистую рубаху и штаны.

— Так, отродясь их и не было разбойников-то, — потупился мужчина с широкой щербинкой, он был средних лет, с гладковыбритым лицом и большими синими глазами, такими же обладал каждый из его пяти детей, а также красавица-жена.

«Диктатура» молчала насчёт позорных изъянов, но на всякий случай я проверил его преданность к отцу и остальным баронам. В первом случае показатель равнялся двадцати трём, в остальных других — по нулям. То есть он ни с кем не контактировал, это точно. Да и сам Осип на вид незамысловат. Он был из разряда тех людей, что ни о чём не спрашивают, а молча делают, что сказали. Идеальный исполнитель.

Передо мной не расшаркивался, но и наглости я не заметил, староста проявлял уважение к титулу. За всю поездку первый, наверное, человек, находившийся на своём месте.

— Может, что подозрительное в последнее время замечал? — поинтересовался я, обувая сухие сапоги.

— Да вы знаете, как-то всё своим чередом… Ни шатко ни валко, рыбачим, как всегда. Оно свои, конечно, дрязги есть, но то дела наши, всяким знатным господам неинтересные, хотя… — он на секунду задумался. — Не, то пустяки тоже.

— Так расскажи, а я сам решу, что важно, а что нет.

Всё ещё сомневаясь в полезности информации, Осип вышел вместе со мной на воздух. По его приказанию народ созывали у церкви. Мефодий, Фомич и остальные мои люди шли следом. Марину попросили остаться в этот раз в доме у старосты. Снаружи могло быть опасно. Пока не разберёмся с причинами этого нападения, ей лучше не высовываться.

Осип помялся немного и ответил.

— В общем, рыбки-то у нас много, сами понимаете, не бедствуем. Часть себе забираем, часть продаём. Торговцев своих хватает — те тоже раньше промышляли, а сейчас вон как поднялись. Из Ростова привозят много чего, недостатка, как я говорю, ни в чём нет, — Осип простодушно сводил акценты к благосостоянию Чембур-косы. — Бывает, заплывают к нам судёнышки разные запасец пополнить. Кой-чего сгрузить, кой-чего, наоборот, погрузить. Платят ренту, ключ себе забирают — мы в эти дела не лезем, только груз смотрим. Мало ли какое непотребство или ни дай бог контрабанда. С этим, Владимир Денисович, мы строго, — заверил меня староста.