Однако Щукин не спешил и размеренно выдыхал пар ртом. Река, кстати, и не думала замерзать.

— Доброе утро, — шепнул я, присаживаясь на корточки рядом. — Клюёт?

Я был удостоен ленивого взгляда и кивка. Похоже, дедуля был не очень доволен моим вторжением в привычный распорядок жизни.

— Есть разговор, — начал было я.

— Тшш… — приложил палец к губам Щукин, и мы просидели ещё минут пять, слушая, как дует распоясавшийся ветер и течёт холодная река.

На удочку с мелководья он выловил окуня. Вздохнул, улыбнулся и закинул его первым в поставленную глиптом бочку.

— Ритуал нарушать нельзя, сначала ловим своими руками, а уж потом… — сказал поучительно маг и зашёл в сапогах в воду где-то по щиколотку. — Высыпай, — бросил он через плечо, и каменный слуга подобрал возле дерева мешок.

— Что это? — спросил я, наблюдая, как в воду попадают белые кристаллики.

— Поверанная соль.

Щукин создал водоворот, растворяя её в воде, а потом совершил пасс левой рукой, рябь пошла до середины реки и совершила крюк по дуге обратно. Когда я уже было подумал это какой-то дешёвый трюк, маг потянул обеими руками за невидимую сеть. Она медленно шла к берегу. Первые признаки улова стали появляться, когда окунь отчаянно полез на поверхность воды. Рыба сама к нам плыла!

— Прокофий Степанович, это как вообще возможно? — спросил я, когда у берега образовалось плескающееся столпотворение, глипт схватил подсачек и давай забрасывать в бочку добычу.

— Это называется управляемый галоклин, — пояснил маг, продолжая двумя ладонями держать невидимую сеть. — Для речной рыбы зона с резко повышенной солёностью ощущается как невидимая упругая стена, которую неприятно пересекать.

Поэтому она упирается в него, как в стекло и не может проплыть. Интересно. Создать соль самому из ничего воднику недоступно — это прерогатива скорее земельного мага, но вот управлять ею с помощью воды, считай раствором — это нетривиальное решение!

Когда носильщик набил полную бочку и побежал с ней в город, Щукин согнал всю соль в компактный шар и выкинул его из речного русла.

— Нечего ей там делать, — сказал он, сматывая удочку и готовясь к переходу на новое место, чуть повыше, — природа любит баланс.

— Зачем же вы тогда так грубо его нарушаете? — спросил я его, идя рядом. — Ловили бы себе полтора карасика, а не по нескольку бочек в день.

— А это не ваше дело, барон. Что-то я не вижу благодарности от вас.

— Так я благодарен и пришёл кое-чем порадовать. Тем, что вернёт краски жизни и вы перестанете здесь тухнуть.

Мы остановились. Я полез во внутренний карман пальто и достал оттуда маленькую коробочку.