— Благодарю за бдительность, — отстранëнно кивнул граф, оказавшись плечом к плечу. — Непременно навещу вашего батюшку. Его отец и дед оказали моему роду в прошлом неоценимую поддержку, и мне грустно наблюдать, как рушится великое наследие. Вам должно быть стыдно за своë поведение, барон. Сын, предавший отца, достоин забвения, ибо негоже на костях предков устраивать собственное счастье. Оно порочно. Не вы проливали кровь за эти земли и не вам по статусу быть их хозяином.

Речь Остроградского срезала на самолюбии не кожу, она отсекала куски мяса. Однако скрытая за ней угроза и напоминание о статусе бастарда выдали бессилие графа, раз он пустился на такой примитив.

Его понять можно — перед ним восемнадцатилетний юноша. В таком возрасте принято трепетать перед титулами и званиями, но я этим не занимался. А раз не получилось справедливо придраться, значит, надо посеять в голове зерно неуверенности и страха.

Усиленное скрытым талантом моего визави, оно должно было пусть свои ядовитые ростки, заставить дëргаться и совершать ошибки. Гадать, что же задумал граф, видеть в каждом вчерашнем союзнике продажного предателя, тратить все средства на оборону, закукливаться и отгораживаться от внешнего мира. Приправьте это навязанным чувством вины и получите убойную смесь, эдакую ментальную диверсию, рискующую довести жертву до психоза. Страшное оружие.

Когда граф пошёл к двери, я с мысленным хрустом раздавил его «подарочек» и улыбнулся во всю ширь. Моё тело непроизвольно покрылось неконтролируемым золотистым пламенем, которое быстро погасло. Сзади послышался стук.

Я обернулся и увидел в дверях упавшего на колени графа. На его лбу выступила испарина, а безумные белки глаз смотрели прямо перед собой в одну точку, как будто от сдерживаемой боли. Конечности повисли плетнём, но он нашëл в себе силы повернуть ко мне подрагивавшую голову.

— С вами всё в порядке? — вежливо поинтересовался я.

— Что ты сделал, мерзавец⁈ — выкрикнул телохранитель-маг, мгновенно формируя ледяной клинок перед собой и щит, чтобы загородить за ним своего господина.

Я примирительно поднял руки вверх, но только в локтях, воин в это время помог графу встать, поддерживая его за пояс.

— Его Сиятельству плохо? Я могу позвать целителя, он как раз остался на пороге…

— Заткнись, ублюдок, — рявкнул маг, продолжая целиться мне в горло своим ледяным изделием. — Ты за это поплатишься, это всё твои ведунские штучки…

— Не понимаю, о чём вы. Граф? — я поднял бровь, взывая к благоразумию.

— Это… Не он, — выдавил из себя Остроградский. — Немедленно извинись перед Его Превосходительством, — он пришёл в себя и в голосе послышался металл.