— Процентов двадцать? — закинул я удочку, и дворянин рассмеялся. — Ну ладно, десять. Десять много, да вы чего? Я ж всю работу, считай, сделаю. Хорошо, пять…

— Не дадут тебе пять.

— Один. Один процент — это вообще ни о чём.

— Четверть процента, не больше.

— Грабёж средь бела дня, — протянул я разочарованно.

— Давай посчитаем, — загибая пальцы, возразил граф. — Навскидку минимальный оборот стяженя в месяц составит двадцать миллионов, если брать только разведчиков. Из них твоя доля пятьдесят тысяч — ты считаешь это мало?

— А, ну если так…

— Пойми, тебе даже это с трудом одобрят, но я похлопочу. Разведчикам кровь из носа нужны лекарства — несподручно с целителями летать. Мы готовы и в три раза больше отдавать, но столько товара просто нет.

— Хорошо, тогда я хочу ещё сверху миллион.

— Миллион? — поднял бровь Абросимов. — Ты там книжек приключенческих начитался? Мы здесь не в коммерсантов на диком западе играемся. Речь о безопасности экономики империи!

Я объяснил ему суть дела, мол, это не моя прихоть, и, вообще, я затеял всю эту махинацию, только чтобы без препон запустить судебный процесс по присвоению наследства.

— … А потом он ещё забраковал мне синий ярлык. Великий посадник и слушать не захотел про какие-то там хронолиты. Парочка жалоб и я стою перед ним как дурак. Что старался, что нет — без разницы, меня цинично выкинули за борт. Без понятия, что теперь делать.

— Погоди, Великий посадник отказал тебе в ярлыке? — не поверил своим ушам граф.

— Да, я же говорю, батюшка везде обложил. Я и рад тебе помочь с экспедицией, но теперь только через три месяца после переаттестации…

Лицо разведчика накрыла тень, глаза превратились в холодные чëрные бусины. Он встал из-за стола, играя желваками.

— Посиди пока здесь.

Сказать, что Юрий был рассержен — не сказать ничего. Абросимов рвал и метал. На уши подняли весь корпус. Тут же в Ростов передали депешу, и через час тамошние разведчики привезли напуганного посадника, который оказался не таким уж великим, а всего лишь обгадившимся жалким человечком.

Его продажная чиновничья порода сразу почуяла неладное. Я стоял за дверью кабинета и слушал, как громыхает голос графа Абросимова и как в ответ ему раздаются отрывчатые скулящие фразы.

Я глянул на настенные часы. Время ещё было. Когда дверь открылась, посадник зашуганно посмотрел в мою сторону, резко подошёл и впихнул в руки синий ярлык.

— Одобрено, — пустил он петуха и рваным шагом направился к выходу.

Из открытой двери мне помахали зайти. Я спрыгнул с подоконника и под улыбающийся взгляд графа потряс ярлыком.