Полковник, окинув его презрительным взглядом, сплюнул, отчего Реймаа затрясло еще сильнее.
— Местный, значит. Хорошо, — буркнул полковник, застегивая укороченную шинель. — Поблизости есть какой-нибудь завод, где с железом работают? Что мычишь⁈ Говоришь, завод котельного оборудования есть? В какой стороне? — эстонец с готовностью ткнул пальцем в сторону южной части города. — Веди.
Полицай угодливо согнулся и, то и дело оборачиваясь, посеменил в сторону завода. Впереди него, грохоча сапогами по брусчатке, побежали два взвода матросов, двое из которых катили за собой по станковому пулемету. За эстонцем уже шел полковник вместе с группой командиров в сопровождении более полусотни бойцов.
— Воздух! Воздух! — вдруг кто-то заорал, тут же приводя в движение всю эту массу людей на перроне. — Три мессера с запада!
Бойцы моментально бросились под прикрытие домов. Часть из них, встав на колено, начала выцеливать приближавшиеся самолеты. Сам Реймаа, непонимающе круча головой по сторонам, так и остался стоять на месте.
— Холера их забери, как не вовремя принесла же их нелегкая, — недовольно бормотал конопатый красноармеец в паре метров от полицая. — Сейчас, как причешут нас…
Закружив над разбегающимися бойцами, истребители начали свою смертельную карусель. С характерным надрывным воем двигателей в атаку сорвался первый самолет, своими четырьмя пулеметами заливая перрон свинцом.
— А-а-а-а! — тонко завизжал Реймаа, расширившимися от ужаса глазами следя за настигающей его очередью. — А-а-а-а-а!
Вокруг него все ревело, грохотало! Советские бойцы и матросы в разнобой палили из оружия в небо, стараясь попасть в истребитель.
— Беги! Беги, болван! — какой-то матрос орал эстонцу, яростно маша рукой. — Уйди с линии огня! Сейчас Горыныч говорить будет! Беги, дурак!
Ничего не понимающий полицай, по-прежнему, стоял на месте. Ноги лишь дрожали, отказываясь слушать. Взгляд его, как приклеенный следил за бегущей строчкой пулеметных пуль, вышибающих искры из каменной брусчатки. Остальные же, кто еще оставался на перроне, бежали прочь от этого места.
В какой-то момент Реймаа показалось, что на него обрушились небеса. Раздался оглушающий хлопок, сбивший его с ног. У оглушенного полицая из носа и ушей текла кровь, чего он, словно одурманенный, совсем не замечал. Открыв рот, эстонец смотрел на ярко-красный столб света, бивший из ревущего от напряжения локомотива прямо в небо. Поток раскаленный плазмы ломтями резал воздух над городом, заставляя кислород кипеть и превращаться в горящее пламя. Самолеты, еще мгновение назад кружившие над вокзалом, на глазах превращались в огненные шары и падали вниз.