— … Там моя ма… мои родные! Ты понимаешь, старший лейтенант⁈ Там мои родные! — этот новый человек был явно взволнован. — Их же могут убить. Старший лейтенант… я не могу их больше потерять. Ты слышишь меня?

Реймаа решил подползти ближе, чтобы не упустить ни слова. Канава, в которой он укрылся, позволила ему подобраться к дому вплотную. Со своего нового места полицаю удалось увидеть того человека, что хотел атаковать лагерь. Это был пожилой мужчина в расстегнутой солдатской шинели с развевающимися на ветру седыми волосами. Он наседал на командира, яростно трясся руками. Казалось, что еще мгновение и старик броситься с кулаками на старшего лейтенанта.

— … Мы не можем, товарищ Теслин. Там пулеметы, пушки. Я не пошлю своих бойцов на верную смерть, — упирался старший лейтенант. — Нужно уходить… По рации сообщили, что на западной окраине города слышался гул танков. Еще немного и нас возьмут в клещи, а ваше изобретение попадет к немцам… Нужно уходить, товарищ Теслин. Товарищ Теслин! Там пулеметы и пушки! У нас нет сил…

Довольная улыбка расцвела на губах полицая. Теперь ему было известно имя изобретателя того страшного советского оружия. Дело оставалось совсем за малым — сообщить все майору Келлеру. У Реймаа даже мелькнула мысль, что железный крест за его героические действия не очень высокая награда. «Я ведь едва не погиб, добывая сведения об оружии невиданной силы. Меня избивали ногами, хотели расстрелять, а я все вытерпел. Разве это не настоящий подвиг во имя Великого Рейха? Такое может оценить только великий фюрер. Точно… Я должен получить награду из рук самого фюрера Германского Рейха». От таких сносящих голову мыслей он едва не пропустил то, что произошло дальше.

— … Значит, у нас нет сил? Да? Нет сил, товарищ старший лейтенант? И мы бросим всех этих людей? — после недолго молчания закричал старик, показывая рукой в сторону концентрационного лагеря. — Хорошо! Слышите? Тогда я все сделаю сам! Да! Я все сделаю сам!

В старика, казалось, вселился сам дьявол. На его бледно-сером с заострившимися чертами лице выделялись глубоко запавшие глаза, горевшие странным нездоровым блеском. Он яростно тряс руками, посылая проклятья засевшим в лагере немцам.

— Уходите отсюда, к черту! Уходите! — кричал ученый, широко маша руками. — Я вам покажу, как у меня нет сил… Старшой, уводи отсюда людей. Сейчас я заведу нашего Горыныча…

Переменившийся в лице старший лейтенант хотел было что-то сказать, но промолчал и махнул рукой. Раймее со своего места не слышал, что тот сказал своим бойцам, который тут же побежали в сторону вокзала. Эстонец в недоумении вытягивал голову в сторону полуразрушенного дома, но слышал лишь странное усиливавшееся шипение.