Он «плакался» всю дорогу, стараясь вызвать к себе жалось и выиграть немного времени. «Лишь бы опять кто-нибудь не вылез из своей норы и не стал орать на меня. Сволочи! Откуда только выполз тот старый пень? Глазастый хрыч, кольца заметил. Все равно они больше никому не нужны. Это же быдло, земля под ногами. От них все равно нет никакой пользы, и пойдут в землю червей кормить… Этот мир принадлежит таким, как я. Только нужно выждать, совсем немного выждать».

Реймаа надеялся, что охрана концентрационного лагеря оставит от советского отряда «рожки да ножки». Все, что он рассказывал про нехватку солдат в охране, было откровенным враньем. Шталаг IV-D, транзитный лагерь для советских военнопленных и гражданских жителей оккупированных районов, никакого недостатка в охранниках не испытывал. Ежемесячно через этот центр проходило более шести тысяч лиц, большая часть которых, особенно ценные специалисты, высший командный состав, особо опасные заключенные, переправлялись на территорию Германии. Естественно, территорию лагеря в двадцать гектар, обнесенную высокой стеной из пулеметных вышек и колючей проволоки, охранял солидный контингент: 203-ий и 337-ой батальоны охраны вермахта, два специальных моторизованных взвода и одна зенитная рота, вооруженная пушками Flak 38. Райме прекрасно знал об этом, так как именно его вспомогательный полицейский батальон обеспечивал встречу заключенных на железнодорожном вокзале.

— … Почти пришли, товарисч командир, — воскликнул эстонец, заворачивая за угол крайнего дома. — В поле у рощи и будет лагерь.

Угодливо улыбаясь, полицай ловил момент для бегства. Через несколько минут их должна заметить охрана концентрационного лагеря, которая вряд ли будет медлить с открытием огня. В начавшемся бое, думал Реймаа, он сможет незаметно укрыться в одном из оврагов за городом, где благополучно и переждет все самое страшное. После останется только доложить майору Келлеру: про удивительный летающий поезд из рассказов Жюля Верна, про невиданное страшное по силе оружие. «… Ничего-ничего, я всем покажу, кто такой Эвальд Реймаа! Вы еще услышите про меня… Жалкие людишки… Этот мир принадлежит сильным и хитрым, которые отбросили все бредни про жалость и сострадание…».

В то мгновение, когда первые бойцы начали выходить на открытое поле, по ним был открыт сильный пулеметный огонь. Несколько пристрелочный очередей выдали зенитные орудия, в дребезги разнеся фасад ближайшего дома.

— Ложись! В укрытие! — закричал полковник, падая на землю. — Открыть по пулеметам противника огонь. Подавить…