На этой ноте их беседа завершилась, и Мехлис вновь отправился на аэродром, где его уже ждал заправленный самолет. В полете, вооружившись острозаточенным карандашом и блокнотом, привычно чертил разные геометрические фигуры. Из-под черного грифеля выходили четкие линии квадратов, ромбов, треугольников. Когда-то он прочитал, что такие неосознанные рисунки помогают человеку находить ответы на сложные вопросы. С той поры это стало его привычкой, почти жизненной необходимостью.

— Посмотрим, товарищ Жуков, какого цвета у тебя нутро, — тихо прошептал Лев Захарович, машинально рисуя очередную фигуру. — Или все-таки не товарищ, а гражданин Жуков? Я тебя… всех вас выведу на чистую воду…

Словно специально, в голове возникла картинка его недавнего посещения штаба Северо-Западного фронта и разбирательства с генералом Качановым. Мехлис вновь испытал те же самые чувства — непоколебимую уверенность и одновременно брезгливость, вспоминая, как в недавнем прошлом холеный генерал вдруг залился слезами на заседании тройки.

— Все вы такие… Родина вас кормила, обувала, дачи раздавала направо и налево, а вы? Отступать, суки, вздумали? Сколько еще отступать будете? И так до Москвы уже дошли… А теперь лживыми писулька свой зад прикрываете? Я вас всех на чистую воду выведу.

Мысль о предательстве никак не хотела его отпускать. «Слишком много совпадений. Прибыл Жуков в Ленинград и все сразу закрутилось. Неужели, немцы что-то готовили и просто ждали отмашки, чтобы нанести по городу окончательный удар… Не удивлюсь, если фронт уже развален и везде царит паника. А командование все сваливает друг на друга — город на флот, флот на ВВС».

Сложившаяся в Ленинграде ситуация все же смогла удивить Мехлиса. При выходе из самолета, он остановился на последней ступеньке трапа и с удивлением запрокинул голову. Его поразила опустившаяся на аэродром тишина, которая еще месяц назад здесь была очень редким гостем. В его прошлый прилет над городом почти непрерывно грохотали артиллерийские выстрелы, разрывы снарядов и авиационный бомб, что создавало плотный, давящий на уши, шумовой фон.

— Тихо-то как, — пробормотал он, направляясь к стоявшему в десятке шагов от самолета автомобилю.

Чуть позже его поразило и нечто другое. Из окна автомобиля Мехлис видел спокойно гуляющих по улицам людей. Они в испуге не жались к стенам домов, не всматривались в небо в поисках вражеских бомбардировщиков. Многие, о Боже, улыбались. Для жителей города, который последние два месяца жил под непрерывным огнем вражеских орудий, такое поведение было просто невероятным. Даже в самой столице, не в пример лучше прикрытой с воздуха, такого не наблюдалось. Жители и в спокойное время, когда старались шагать быстро, особе не задерживаясь на открытых пространствах. Ведь, в любой момент могла раздаться сирена воздушной тревоги.