Мехлис вытащил из своей папки то самое донесение Жукова, где содержались сведения о сбитых немецких бомбардировщиках за последнюю неделю. Энергично тряхнул бумагой и с силой кинул ее на стол.

— Это некомпетентность или сознательная дезинформация! Думаю, более верно говорить о преднамеренном вредительстве и введении в заблуждение руководства Партии и Государства.

Он сверлил собравшихся обвиняющим взглядом, от которого многие отводили глаза и ежились. Слава Мехлиса, как карающего меча Сталина, шла далеко впереди него.

— Дежурный! Ко мне! Дежурный! — требовательно позвал Лев Захарович. — Ко мне мигом!

Из приемной, где с грохотом что-то упало, словно пробка из бутылки вылетел недавний веснушчатый старший лейтенант и шалелыми глазами уставился на члена Верховного Совета.

— За преднамеренную дезинформацию Государственного Комитета обороны и лично товарища Сталина, — громко заговорил Мехлис, торжествующе глядя на Жукова. — Как член Военного Совета, приказываю взять бывшего генерала Жукова по стражу.

На дежурного в этот момент было страшно смотреть. С растерянным, ничего не понимающим лицом, он переводил виноватый взгляд с Мехлиса на Жукова, а потом обратно. Пистолет-пулемет в его руках дрожал, норовил выпасть.

В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием собравшихся командиров. Жданов, державшийся за левую часть груди, вообще едва держался на ногах. Еще мгновение такого напряжение, и точно свалился бы на пол.

В этот момент Георгий Константинович сделал то, чего никто от него не ожидал.

— Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! — согнувшись и хлопая себе по коленям, генерал вдруг самым натуральным образом заржал. — Ха-ха-ха-ха!

Наконец, он отсмеялся и вытер выступившие на глазах слезы.

— Старший лейтенант, на выход, — генерал кивнул дежурному на дверь. — Закрыть и никого не пускать без приказа.

Дежурный тут же взял себя в руки и, прижав оружие к груди, исчез за дверью. Едва щелкнул дверной замок, Жуков примирительно поднял руки, показывая, что сейчас все объяснит. Очень вовремя, кстати. Мехис, покраснев как перезрелый помидор, уже лапал кобуру с личным оружием.

— Прежде чем бросаться такими обвинениями, товарищ Мехлис, нужно разобраться в деле. Как член Военного Совета, вы должны прекрасно понимать разницу между подозрениями и реальной обстановкой, — Жуков произнес эту фразу таким нравоучительным тоном, что Мехлиса бросило в краску. — Обстановка же на Ленинградском фронте следующая…

Командующий махнул рукой, приглашая гостя пройти к карте.

— Четыре дня назад противник неожиданно для нас полностью прекратил военные действия на почти всем протяжении Ленинградского фронта. С этого момента в сторону города и наших позиций не было выпущено ни одного снаряда. Более того, немецкое командование оставило занимаемые ими плацдармы в районе Урицка, Пушкино и Пулковских высот, отведя довольно крупные силы в среднем на десять — двадцать километров в глубину обороны. Этим шагом противник, предположительно, демонстрирует переход к оборонительной тактике, так как оставленные населенные пункты глубоко вклинивались в наши позиции и были крайне уязвимы для фланговых ударов. Одновременно, оказался деблокирован Ораниенбаумский плацдарм. На этом хорошие новости заканчиваются и начинаются плохие…