В этот момент, сидевшая в дальней части кабинета, телефонистка вздрогнула от раздавшегося звонка. Через мгновение она уже походила к Мехлису.

— Товарищ член Военного Совета, товарищ Сталин на проводе, — еле слышно пискнула она.

Мехлис подошел к аппарату и взял телефонную трубку, где раздался знакомый хриплый голос.

— Не успел еще наломать дров… — Мехлису показалось, что в этот момент говоривший улыбнулся в свои усы. Такая реакция очень уж была похожа на Сталина. — Ситуация кардинально поменялась, Лев. Я согласен с доводами товарища Жукова по поводу организации войсковой операции в районе Ораниенбаума. Проследи, чтобы были привлечены все необходимые ресурсы… Лев, я должен знать, что там случилось на самом деле, — Сталин на мгновение замолчал, но потом сразу же продолжил. — Я видел переправленные мне фотографии с Ораниенбаума. Того, что там изображено, просто не может быть. Будь осторожен.

… Сводная бригада была сформирована в рекордные короткие сроки, которыми так славилась война. К исходу второго дня с момента оглашения приказа, отобранные советские части уже начали грузиться на войсковые транспорты, рядом с которыми под парами стояли громадные туши линкоров сопровождения. Расщедрившееся командование Балтийского флота не поскупилось и выделило для этой операции целых два линкора — «Октябрьская революция» и «Марат». Они в случае необходимости должны были поддержать десант огнем своих двух десятков 305-миллиметровых орудий, с легкостью отправлявшими полутонный снаряд на тридцать километров. Им же полагалось прикрывать пехоту огнем своих зениток.

Вместе с рядовым составом грузился на баржу и Мехлис, решивший быть в самой гуще событий. Еще при погрузке его вновь поразил настрой поднимавшихся по трапу бойцов, многие из которых шутили, смеялись. Для молодежи, которой здесь было большинство, готовящаяся операция была тем ярким лучом солнца в непроглядной черед дней последних отступлений. Они радовались скорому бою с немецкими захватчиками, всей душой стремились к этому. Просто их так воспитывали. Совсем еще юные парни, были готовы с радостью и без всякого сожаления отдать свои жизни за очередного убитого немца или подбитый немецкий танк.

Весь переход до места Мехлис работал с документами, переданными ему командованием Ленинградского фронта. Листая кипу разведывательных донесений, Лев Захарович привычно чертил геометрические фигуры в блокноте.

— … Эсминец «Строгий» оставлен экипажем. Вахтенные документы отсутствуют, — он еле слышно шевелил губами, повторяя вслух некоторые, особо заинтересовавшие, его места в тексте донесений недавно вернувшейся с территории плацдарма развелки. — Демонтированы зенитные орудия и крупнокалиберные пулеметы. С остальных орудий сняты прицелы… В артиллерийских погребах боеприпасы не найдены. Не обнаружено личное стрелковое оружие членов экипажа, — Мехлис задумчиво помахал карандашом над листком бумаги. Странно, очень странно. Значит, экипаж самостоятельно покинул корабль, прихватив личное оружие, зенитные орудия и весь запас продовольствия. Хотя интереснее всего другое: как целый корабль оказался так далеко от моря?