«Силен, видит Бог, силен. С такой личной силой Сталину прямая дорога в императоры, в красные императоры… Настоящий правитель. Жестокий, прямой и безжалостный, особенно, к себе. Такой для дела и себя не пощадит. Если надо, с радостью на эшафот взойдет. Еще он недоверчив, как и всякий правитель». Помимо этого не мог не отметить и другое. «А ведь без гнильцы. Как скажет, так и сделает. Не то, что там за океаном, где одни доллары в душе. Знаем, хлебнули так, что до сих пор расхлебать не можем».

Мысли, по-прежнему, вращались вокруг недавней встречи, вновь и вновь заставляя его переживать. «Хм, а я бы поверил в такие слова? Сложный вопрос. Наверное, бы тоже не поверил». Перед его глазами, словно в замедленной киносъемке, медленно проходили застывшие кадры. Вот Иосиф Сталин внимательно разглядывал большую фотографию висевшего в воздухе локомотива, от которого в разные стороны разлетались голубоватые искры. На его рябом лице застыла странная смесь эмоций: какого-то восторженного удивления и непонимания. Потом ученый увидел самого себя, показывающего лист с чертежом еще не виданного в этом мире механизма — большого десантного корабля на воздушной подушке. «Не важно, что он боится моего изобретения. Главное, у меня есть шанс все изменить. Надеюсь, еще не поздно… Я успею, обязательно успею. Теперь у меня есть ресурсы, нечета прежним… Целые заводы… Конечно, успею».

Вдруг его забытье было нарушено.

— Вам плохо? Товарищ Теслин, вы слышите меня? — до него настойчиво пытался кто-то достучаться. — Товарищ Теслин⁈

Ученый открыл глаза, и устало посмотрел на тормошившего его сержанта государственной безопасности. Тот внимательно разглядывал его с нескрываемой тревогой в глазах. Казалось, еще немного и начнет его реанимировать.

— Домой, товарищ Теслин? Вам выделили квартиру. Тут недалеко, — облегченно проговорил тот. Похоже, головой за него отвечал, иначе бы так не переживал. — Вам нужно отдохнуть, товарищ Теслин. Ваша экономка уже в курсе, настоящий борщ приготовила. Хороший, наваристый, — улыбнулся сержант. — Домой?

Николай Михайлович едва сдержался, чтобы не кивнуть. Зажмурившись, он представил, как встает под обжигающе горячие струи души. Сильные, хлесткие, они проникали в самое его нутро, даря долгожданные тепло и покой. Потом сесть за кухонный стол и наслаждаться ароматным борщом, вкус которого уже и забыл. И, наконец, растянуться на кровати и всем телом ощутить чистые простыни. Боже, какое это было бы блаженство. От столь возникшей соблазнительной картины Теслин еле слышно застонал.