— Не надо домой, товарищ Абросимов, — собрав в кулак всю свою волю, пробормотал он. Он не мог и не должен был расслаблять. У него оставалось все меньше и меньше времени. — Совсем нет времени. Едем на завод. Кстати, какой завод нам определили?

Сидевший рядом с ним сержант тут же вытащил небольшой блокнотик и начал в нем что-то искать. Швырялся недолго, пару тройку минут.

— Вагоноремонтный, — ответил он, наконец, найдя искомое. — Другого, подходящего для вас, в Москве больше нет. Ближайший есть только в Коломне. Наш только помощнее будет. Братка у меня там мастером работает. На проходной должен встретить… А директор у них там ого-го. Поговаривают, что его даже первый секретарь побаивается…

Дальше ученый уже не слушал. Он вновь погрузился в раздумья о предстоявшей ему работе. «В условиях наступающей зимы с ее сильными морозами мобильной базой для плазменного капсулятора может быть только локомотив. К сожалению, морской корабль теперь не подойдет. Плохо, очень плохо. Это накладывает серьезное ограничение на массу оборудования и мощность электромагнитного поля. Придется, крутиться…».

По его предварительным прикидкам использование промышленного оборудования на локомотиве позволит обеспечить прибавку только на сорок — пятьдесят процентов к мощности плазменного луча. Разместив оборудование на эсминце, к примеру, он мог бы с легкостью выжигать гектары земли на расстоянии до сотни километров. И это особенно заинтересовало Сталина, который несколько раз переспросил по поводу дальности выстрела плазмой. При ответе даже пробовал что-то замерить на карте военных действий.

«Ничего, ничего. Лучшее — враг хорошего. Огромная мощность устройства неизменно ведет за собой большие технические сложности. Я мог бы просто не потянуть такое. К тому же, остается вопрос к материалам. Боюсь, с нынешними технологиями нужные материалы мы не сможем изготовить. Просто не получится, технологическая база не та… Остановимся на локомотиве. Думаю, для моих планов он подойдет как нельзя лучше. А вот для Его планов может и не подойти…».

Насколько он понял Сталина, тот ждал от него нечто совершенно грандиозное, сравнимое по мощи с переделанным эсминцем. Похоже, его слишком сильно впечатлили фотографии тех разрушений, что оставила после себя плазменная установка корабля. Честно говоря, и сам Теслин до сих пор был под впечатлением той первозданной силы, что была разбужена его гением. Получалось, что двумя — тремя выстрелами он просто напросто испарил несколько десятков квадратных километров скального массива. К сожалению, повторить такое сейчас он не сможет. И что бы там не думал всесильный хозяин Кремля, задача перед ним стоит совершенно другая.