— Я! Товарищ генерал, я могу вести бронепоезд! — громко выкрикнул ученый, выйдя на свет. — Я машинист.

Генерал Синилов смерил Теслина недовольным взглядом. Затем пробурчал:

— Спасибо тебе, отец. Разводи пары, а я по поводу боеприпасов и командира распоряжусь… Врежь немчуре, батя. Врежь им так, чтобы клочки по закоулочкам полетели. Я вам снарядами и патронами все вагоны забью, если надо будет.

Ученой кивал, а сам тем временем прикидывал маршрут бегства. «В моем распоряжении вряд ли больше двух часов времени. Скорее всего еще меньше. Кто-нибудь все равно успеет сообщить наверх. Может директор завода позвонит, может моя охрана каким-то образом доберется до телефона… Главное, успеть выскочить из Москвы. Там нас уже никто не остановит и останется только давить на гашетку газа. Лишь бы угля хватило».

Он подошел к локомотиву и махнул рукой высунувшейся из будки курчавой голове с чумазым лицом, которая тут же скрылась из виду. Уже стоявший под парами поезд клубами густого белого пара обдал пространство вокруг себя и с лязгом начал двигаться вперед.

— Как же так? Товарищ Теслин⁈ Про поезд же товарищи говорили, — идущего к локомотиву ученого, схватили за рукав плаща; держащий его директор едва не плакал. — Он же экспериментальный, товарищ Теслин. Меня же потом к стенке поставят. Как пить дать, поставят.

Вид плачущего пожилого мужчины с трясущимися руками был настолько жалким, что Николай Михайлович остановился и полез в карман плаща за блокнотом. Он размашисто начиркал несколько фраз и вырвал листок.

— Держи. Это твоя страховка. В том, что случилось, виноват только я. Передай товарищам из государственной безопасности, что я отправляюсь на остров Узедом. Они знают в чем дело, — ученый нехорошо улыбнулся. — Преследовать меня не советую. Если у кого-то из них возникнет даже мысль помешать мне, я не оставлю от них и пыли. Ты понял меня? Так им и передай! — для большей убедительности и доходчивости, Теслин схватил оторопевшего директора и сильно тряхнул его. — Я выжгу все на своем пути.

Встряхнув директора еще раз, ученый отвернулся и пошел вслед локомотиву, который медленно выползал из цеха. На улице их уже ждали четыре грузовика, окруженные взводом красноармейцев. Генерал Синилов сдержал свое слово, прислав боеприпасы и продовольствие.

— Бойцы, начинайте погрузку! — крикнул Теслин, махнув рукой. — Грузите все, до самой последней железки. Все пригодится, не на свадьбу едем.

Дальнейшие события развивались стремительно. Через час бронепоезд покинул завод, направляясь в сторону Клина. На первой же узловой станции их остановили и, в соответствии с приказом Ставки Верховного главнокомандования о переподчинении всех подразделений на этом направлении, отправили на Калугу. В сторону города, сместив разрозненные остатки пятой гвардейской стрелковой дивизии и пехотные части сорок третей армии, двигались части пятьдесят седьмого немецкого моторизованного корпуса, имевшего в своем составе не менее 200 танков и 50000 солдат и офицеров. Между Калугой и Москвой не осталось ни одного боеспособного советского подразделения. Жуков, только назначенный командующим Западным фронтом, метался вдоль железной дороги, стягивая в кулак все возможные части.