Я сообщил, что немцы прорвались по всему фронту, и новая линия обороны будет проходить восточнее города. Именно туда верховное командование стягивало все имеющиеся резервы и там планировало задержать противника до подхода основных сил. Услышав мой приказ об эвакуации ценной техники на восток, этот странный старик даже ухом не повел. Он уперся, как бык, сказав, что больше не сделает ни шагу назад. В его глазах в этот момент я увидел то первобытное отчаянное упорство, что заставляло советских бойцов грудью закрывать амбразуру дота, бросаться на упавшую рядом гранату, направлять самолет на колонну вражеской техники. Старик и не думал отступать, решив принять бой возле города.
В какой-то момент он прервал меня, закричав про танки. Мы все обернулись в ту же сторону, куда смотрел и он. На окраине Малоярославца, и правда, показалось несколько темных угловатых коробок, в которых угадывались силуэты немецких средних танков. Рядом с ними стремительно двигались мотоциклисты. Сомнений не было — в город вступили передовые части одной из моторизованных немецких дивизий.
Пожелав командиру бронепоезда удачи, я направился к автомобилю. Нужно было срочно уезжать, чтобы не оказаться в плену. Через несколько мгновений, когда я обернулся назад, моим глазам открылось удивительное зрелище.
Блиндированный локомотив с вагонами внезапно окутался голубоватой искрящейся пеленой. Это было потрясающе и волнующе. Бесчисленное множество мелких искорок кружилось вокруг эшелона, слепя глаза и заставляя их закрываться.
От удивления я вскрикнул. Мой водитель резко крутанул руль влево, едва не выбрасывая машину в кювет. Ничего не понимая, мы оба вышли наружу и стали с замиранием сердца следить за удивительными энергетическими сполохами, поднимающимися над составом.
Вдруг раздался громкий хлопок, напомнивший звук от близкого выстрела гаубицы особо мощного калибра Б-4. От оглушающей звуковой волны мы с водителем на мгновение присели и не сразу смогли прийти в себя, открывая рот и растирая уши. На наших глазах одна из башен бронепоезда расцвела ярко-алой короной, от которой в сторону города вылетел какой-то сверкающий сгусток. Мы не успели опомниться, как раздался второй выстрел, затем третий.
Когда ко мне вернулась способность соображать, я перевел взгляд на город. К моему дикому удивлению от высокой колокольни, что возвышалась в самом центре Малоярославца, не осталась и следа. На ее месте парила горячим воздухом большая груда каменных обломков грязного серого цвета. Вместе с колокольней чудесным образом испарилось и четыре немецких танка с десятком мотоциклов, что стали временным лагерем у церкви. В тот момент в моей голове вертелся лишь один вопрос: испытанием какого оружия я стал свидетелем? Будучи военным до мозга костей человеком, я испытал самый настоящий шок от исключительных возможностей этого оружия, способного на таком расстоянии испепелять целые городские кварталы.