От испытываемого мною шока я впал в самый натуральный ступор. Водителю, что безуспешно пытался докричаться до меня, пришлось несколько раз стукнуть меня по плечу. Только тогда я смог отвести взгляд от центра города, где в панике беспорядочно носились немецкие пехотинцы.
Сейчас я понимаю, что мне следовало сразу же со всех ног бежать в сторону этого странного локомотива. Я должен был немедленно все выяснить. Ведь, мощь оружия бронепоезда просто колоссальна и может сыграть особую роль в обороне Москвы. Однако эта мысль пришла в мою голову лишь тогда, когда состав начал движение вперед. Я, конечно, пытался привлечь их внимание, крича, махая руками и даже стреляя в воздух из пистолета. К сожалению, все было тщетно. Состав, набирая скорость, двигался на запад, в сторону территории, занятой врагом.
Состав еще несколько раз замедлял ход и, сотрясаясь всем «телом», давал очередной залп. Какой-то плотный сгусток сверкающего вещества с невероятной скоростью вылетал из ствола основной башни бронепоезда и отправлялся в сторону врага. Прильнув к биноклю, я с трудом верил своим глазам. Каждый из выстрелов приводил к тому, что гектары земной поверхности с каменными домами, деревьями, оврагами и хозяйственными постройками просто напросто испарялись. Наступающие немецкие части из мотоциклетов, бронеавтомобилей и грузовиков с пехотой исчезали, словно их никогда и не было.
Впоследствии, когда мои усилия по созданию заслона на пути танков Гота увенчались успехом, я не раз предпринимал попытки что-то узнать о том человеке. Мною были сделаны десятки звонков, написаны десятки обращения и запросов в наркоматы и специальные научные учреждения по поводу испытаний новейшего оружия. Отовсюду я получал неизменный ответ — «запрашиваемые вами сведения отсутствуют». Мои обращения в Кремль также натыкались на стену молчания. Лишь однажды, когда проявил излишнюю активность и лично обратился в наркомат государственной безопасности, я получил странный ответ. В письме за подписью заместителя народного комиссара содержалось несколько сухих строк о том, что народный комиссариат государственной безопасностью не занимается испытанием новейших видов оружия. На следующий день после получения письма мне позвонил сам Берия и настоятельно попросил, чтобы я перестал заниматься никому не нужными расспросами и отвлекать ответственных товарищей от важных дел.
Сейчас я понимаю, что мне сразу же нужно было обраться к верховному главнокомандующему за разъяснениями. Несомненно, товарищ Сталин должен был обладать всей полной информации об этом человеке и его разрушительном оружии'.