И когда уже их терпение начало иссякать, связь все же наладилась.
— Маринеско? Александр Иванович Маринеско? Тот самый? — даже искаженный аппаратурой голос говорившего казался сильно удивленным. — Слушай меня внимательно, капитан.
Маринеско вопросительно поглядел на старпома, но тот, судя по лицу, находился в еще большем недоумении.
— Для всех, успешную атаку на линкор «Тирпиц», приведшую к его потоплению, провела ваша подводная лодка. Запомнил? Не задавай ненужных вопросов, иначе всей командой отправитесь туда, куда Макар телят не гонял. Все произошедшее помимо вашей атаки это военная тайна! Никто, повторяю, никто не должен знать, что линкор потопили кто-то другой.
У Маринеско даже фляжка из рук выпала. Звякнула, ударившись о борт, и коньяк начал выливаться под ноги.
— И еще одно сделаешь. Возьмешь на борт пассажиров, которые тебе передадут пакет с письмом. Вот его-то передашь адресату. И не дай Бог, оно куда еще попадет, — в голосе прозвучала такая угроза, что у капитана, под сердцем кольнуло. — А теперь прощай, Александр Маринеско!
С последним хрипом переговорное устройство замолкло.
— Что это все такое? — он облизнул пересохшие губы. — Как это все понимать?
— А чего тут понимать, командир? Все просто, — старпом, уже чуть окосевший от выпитого, философски пожал плечами. — Сказано же, что мы потопили целый линейный корабль, знаменитый «Тирпиц». Теперь крути дырочки под ордена командир. А про остальное, лучше молчать, — Фирсов многозначительно кивнул на небо. — Там лучше нас все знают. Может операция такая…
Больше они уже не разговаривали. Некогда было.
Вскоре в темноте заиграли яркие светлячки фонариков, четко обрисовывавших контур странного корабля. Вроде бы похожий на эсминец, а вроде бы и нет. Весь был покрыт непонятными наростами, из которых торчали антенны, провода. Толстыми жилами кабелей были опутаны борта, казавшиеся гигантскими змеями.
Из-за шторма шлюпку так и не смогли спустить. Все вокруг гуляло, шатало, грозило расплющить подводную лодку о борт эсминца. И в воду тоже не спрыгнешь. В такой холодине и секунду не продержишься, камнем на дно пойдешь.
— … Канаты тяни! Канаты, мать вашу! Натянем и в мешках спустим!
В конце концов, протянули канат с эсминца и до рубки подводной лодки, по которому и переправили двоих.
— Вниз! Быстро вниз! Шторм усиливается, лодку уже заливает!
Маринеско лишь внутри смог рассмотреть, кого он взял на борт.
— Елена Николаевна Теслина, — перед ним стояла, промокшая с головы и до ног, молодая женщина, с любопытством оглядывавшая по сторонам. Рядом с ней держался мальчишка лет пяти-шести. — Меня просили вам кое-что передать.