Старшина кивнул. Мол, все сделаем, как надо. Весь личный состав домой доставим в лучшем виде.

— Товарищ командир! Глядите! — старшина вдруг замер у борта, с силой вцепившись в поручни. — Корабль! — через мгновение в руках оказался бинокль, через который он и принялся рассматривать приближавшееся судно. — Транспортник! Белой тряпкой машут! Сдаются, Николай Михайлович! Сдается, немчура!

Только ошибся старшина, ни единого немца не было на том судне. Француз им попался, из Кале шел с беженцами, да в шторме хода лишился.

— Не-ет, Иваныч, француз это! — тоже вооружившись биноклем, Теслин пристроился рядом. — Вот флаг по левому борту. Смотри, как дымит! Похоже, его тоже торпедой приголубили.

Приближавшийся транспортник, и правда, сильно чадивший черным дымом, отчаянно семафорил о помощи. Судя по всему, их возвращение домой ненадолго откладывается.

— Давай к ним. На борт брать будем…

Где-то через час, когда на их борту оказался последний из беженцев, транспортник начал тонуть. Через пробоину вода попала в моторное отделение, и сразу же встали помпы. Еще сильнее накренившись, судно испускало жалобные стоны, скрежет. От сильного давления металл скручивался, сжимался.

— Отмучилась наша «Бретань», — к Теслину подошел полный моряк в бушлате, с горечью снимая с головы шляпу. Видно, что ему сильно досталось. Правая рука на перевязи, через всю щеку протянулась глубокая царапина. Лицо осунувшееся, с темными кругами под глазами. — Славное было судно, скажу вам, месье. Машины только-только перебрали, радиостанция, вообще, новая, металл еще крепкий. Если бы не это, еще бы тридцать — сорок лет ходило, горя бы не знали. Благодарю вас, месье. В лице Шарля Маре вы нашли нового друга. Мы ведь уже потеряли всякую надежду, и готовились к смерти. Мы вам очень благодарны, месье, очень благодарны.

Старик кивал. Французский он понимал, говорил чуть хуже.

— Хорошо, Шарль. Давайте пройдем на мостик и посмотрим по карте, что теперь делать, — Теслин коснулся его плеча, направляя в сторону капитанской рубки. — Насколько я понял, вы хотели пересечь Ла Манш. Только боюсь, туда мы вас не сможем доставить. Видите, нас тоже довольно сильно потрепали.

По-человечески жалко было этих людей. Теслин прекрасно видел, в каком отчаявшемся состоянии они взбирались на борт. Женщины рыдали, детишки на их руках были похожи на маленьких брошенных кутят. Мужчины в бессилии сжимали кулаки. Все в добавок мокрые, как цуцики. Главное их сейчас обогреть и накормить чем-то горячим. Теслин уже начал прикидывать, где всех новоприбывших разместить и чем накормить. Камбуз с кубриками ведь не резиновые.