— Коль, что ты его тормошишь постоянно? Видишь, болезный он. Душа в теле еле держится, — с этими словами старика кто-то накрыл толстым одеялом. — Ему сейчас не до вопросов и ответов. Выпить бы да в баньку. Ты еще тут со своими вопросами. Греби лучше.

Дальнейшее Теслин помнил с большим трудом. В его голове крутились какие-то обрывочные картинки, в которых были и смутные образы каких-то людей в серо-белых халатах, и виды неуклюжих машин и громыхающих вагонов.

…После вынужденного купания в холодной воде у него резко подскочила температура, жаром запылало все тело. Развившаяся следом лихорадка кинула его в сумрачное состояние, в котором в единое целое слились и сон, и явь. Старик то бодрствовал, то вновь впадал в бессознательность. Происходящее вокруг него проявлялось в виде обрывочных картин и образов, некоторые из которых он запоминал лучше других.

Первое воспоминание, четко отложившееся у него в памяти, было связано с больницей. Тогда вокруг него сильно пахло каким-то едким медикаментом или чистящим средством, что у ученого неразрывно ассоциировалось с поликлиникой или больницей. Он лежал на кровати, не в силах пошевелить ни рукой ни ногой. Слышались незнакомые голоса, говорившие о нем.

— … Товарищ лейтенант, також никто не знает. В воде ведь яго подобрали. Ничего при нем не было: ни документов, ни махорки, — глухо «дудонил» около его уха чей-то нудный голос. — Всю команду опросили. Все, как один гутарят — выловили, переодели и напоили.

— Откуда же фамилия его известна? Вот, написано черным по белому — Теслин Николай Михайлович, — раздался уже другой голос, молодой, но довольно строгий. — Значит, какие-то бумаги с ним были? Если были, то почему это нигде не отмечено? Если не были, то откуда взялась фамилия? Сам что ли сказал? А если это шпион?

Послышались вздохи. Кто-то то ли зачесался, то ли зевнул.

— Який же он шпион? — искренно удивился первый голос. — Одежка только не нашенская. Мабудь подобрал где-нибудь. А борода як же? Вона у него какая… Товарищ лейтенант, як же у него спросишь? Лежит бревном и молчит. Дохтур гутарит, что через пару ден очнуться должен. Может тогда и придем. Седни все равно суббота. Завтрева в клубе танцы. Потом фильму должны крутить. Лучше придем в понедельник. Как раз 23-е июня будет…

Эта картинка из больницы в моей памяти сменилась совершенно другой., где все напоминало сюжет из страшного, фантастического фильма. Это было 26 июня 1941 г., когда железнодорожный узел Мурманска одновременно бомбили 75 немецких бомбардировщиков. В воспоминании о том дне тело Теслина, жестко примотанное к носилкам, куда-то несли. Сильно трясло, мотало. Со всех сторон раздавался все более усиливающийся гул, в котором сливались самые разные звуку: басовитое гудение паровозного гудка, свист перегретого пара, панические крики, громкий топот десятков и десятков ног.