— Как это понимать, товарищ Жуков? Сбито такое количество самолетов, а мне об это ничего не известно. Если я не ошибаюсь, восемьдесят бомбардировщиков почти составляют одну немецкую воздушную эскадру, — выявленное несоответствие крайне заинтересовало Сталина. — Где подробный доклад? Списки представленных к наградам? Еще меня интересует другой момент… Почему до этого дня зенитчики и пилоты-истребители Ленинграда не отличались такой эффективностью? Кто в этом виноват? Что сделано в этом направлении?
Он прекрасно помнил, что во время массированных воздушных налетов на Москву и Ленинград немцы никогда не несли таких потерь. Количество сбитых бомбардировщиков и истребителей противника редко достигало десяти — пятнадцати штук, о чем после в газетах сообщали, как о невероятном успехе советских зенитчиков.
— Налет, товарищ Сталин, случился за сутки до моего назначения, — наконец, заговорил Жуков. — Я пока не располагаю всей необходимой информацией по данному вопросу. Мне необходимо время, чтобы во всем разобраться.
Сталин недовольно покачал головой.
— Разберитесь, товарищ Жуков, разберитесь, — с угрожающей хрипотцой произнес он. — Потом незамедлительно доложите мне про сбитые немецкие самолеты и положение дел вокруг Ораниенбаума. Незамедлительно. Звоните в любое время дня и ночи.
Разговор завершился, оставив обоих собеседников в тяжелых раздумьях.
… Жукова внешне сдержанный голос Верховного совсем не успокаивал. Он прекрасно знал, насколько был обманчив этот тон. Сталин мог «взорваться» совершенно непредсказуемыми действиями в любой момент. Настораживал Георгия Константиновича не только тон, но и странные вопросы. По какой причине раздался столь поздний звонок? Откуда такой интерес к Ораниенбаумскому плацдарму? Неужели у Кремля есть какая-то информация о планах немецкого командования на Севере? К чему все эти вопросы? Ведь он уже докладывал Сталину о том, что происходит в Ленинграде и области. Еще двое суток назад, когда он только приступил к исполнению своих обязанностей, Жуков подробно рассказал об обороне города.
Положив телефонную трубку, он еще долго сидел молча и обдумывал сложившуюся ситуацию. Обладая аналитическим складом ума и прекрасно развитой интуицией, Жуков тем не менее находился в растерянности, совершенно не понимая подоплеки сталинских вопросов. Обстановка под Ленинградом была очень тяжелой, но никак не катастрофической. Командование мобилизовало более четырех дополнительных дивизий из жителей города, ввело в строй четыре новых бронепоезда и почти в два раза увеличило выпуск продукции военного назначения. Ситуация на Ораниенбаумском плацдарме также внушала скорее оптимизм. Советским войскам там удалось выстроить глубокоэшелонированную оборону, усиленную орудиями крупных калибров с поврежденных эсминцев и линкоров. По сути, там была построена сухопутная крепость, о которую любой враг зубы обломает.