Улетел? Фух. Ладно, о поэзии потом как-нибудь.

— Ты вот скажи мне, лапочка, а в каком тут месте про меня? А? — залечив нос после отмороженной пчелы, наконец решил я продолжить нашу беседу с Лузин, всё также недоумевая о причинах побудивших ее меня травануть.

— Дракон над Чернохолмском. Ты покровительствуешь Чернохолмским. Это всем очевидно, — с видом комсомолки у гестаповской виселицы принялась она отрывисто проговаривать словно вбивая гвозди, да еще и с интонацией обвинителя как минимум на Нюрнбергском процессе, а меня аж покоробило от всего этого, и совесть не слабее той шальной пчелы грызанула меня в какое-то гораздо более чувствительное место. — Ты даровал мне меч. И ты(всхлипнув)… ты подменил Виро-ону-у-у…

— Тю. Да тут же полно в тексте неоднозначностей… Ну не плачь. Всё будет хорошо, — «отполировала» мои душевные муки еще и своими слезами, переносимостью коих я никогда не мог похвастаться, эта всё более не оставляющая меня равнодушным девчонка. — Всё-всё. Успокоилась? Готова слушать?

— Тебе не смутить меня своими лживым речами и обманчивой человечностью, исчадие! — вырвавшись из моих утешающих объятий и как-то беспощадно утерев рукавом слезы, вновь обдала меня ненавистью и решимостью эта наша… прям святая комсомолка(вздохнув).

Эх. Какой материал для подмены понятий и гнилой пропаганды пропадает. Аж булочек захотелось. Не обязательно даже ржаных, обошелся бы и французскими, хрустящими. Чё там она, кстати, успокоилась уже? Ага.

— Всё, мокроту разводить перестала? Значит так, — уязвленный таким вот отношением к себе, вместо того чтобы без затей промыть ей мозги, решился я на очевидную глупость и принялся вести разговоры с тем, кто навряд ли готов воспринимать услышанное, но чью личность я по необъяснимым для себя причинам ни за что не хотел менять. — Начнем с того, Лузин, что я однозначно ни какой не дракон. Я хуже! Далее. В этом так себе… но очень содержательном и нетривиальном стихотворении(проводив глазами пролетавшего мимо крупного шмеля) указывается, что «виновника» нужно пронзить «дарованным клинком». Но! Прямо не указывается КЕМ дарованным! Ну и наконец, Вирону, которую исходя из текста можно лишь с натяжкой притянуть к этой ситуации, убил вовсе не я. Да, та девочка, которая сейчас отзывается на это имя, и есть ее убийца, за что, собственно, и обязана была распрощаться со своей личностью и пока заменить Торпс. Нет, я бы еще понял, если б в стишке было бы что-нибудь наподобие:

«Когда однажды, ты в глаза взглянув влюбленному в тебя созданию,

в них не узнаешь более того, чье так и не услышала признание,