От окраины города, где мы взяли очередных Пиллеров, пытающихся спастись после падения клана, до нашей базы ехать было минут двадцать-двадцать пять, и то, если в пробку на мосту не встанем. Инга что-то безостановочно рассказывала, но я отключил слух и прикрыл глаза. Часов тридцать уже не спал, а то и все сорок. Организм пока держался, но уже выдавал периодически сигналы, мол, пора в люлю, хозяин! На одних окорочках далеко не уедем!

А я что? Я только за! Когда вот только? Аврал же, ни минуты свободной! Жизнь пошла, как в той присказке, бери больше, кидай дальше, отдыхай, пока летит. В дороге, например, от одного объекта к другому.

Последняя пара дней действительно выдалась напряженной. Нападение функций запустило цепную реакцию, с которой все новусы — и я в том числе — разбирались до сих пор. Многие вещи, совершенные за это время, я бы предпочел забыть, но вот беда, память у нас, мутантов, эйдетическая.

Атаку-то мы отбили. Не без моего участия, к слову. Функции, пославшие за мной большую часть Структуры, потеряли боевое ядро: его уничтожили мои «четвертые». А предатели Пиллеры с союзниками-сектантами не смогли нанести семьям «разовый непоправимый урон». Потрепали, конечно, изрядно: минус два Лидера (Гончаренко и Гольдман), куча гражданских типов, почти половина Воинов…

Меньше всего пострадали «четвертые». То ли новорожденный клан никто всерьез не воспринял и внятных сил против него не выставил, то ли мы поступили умнее «олдфагов», не стали ценой жизни защищать родовое гнездо. При возникшей угрозе мой «зам по мозгам» Миша ака Гарри Поттер скомандовал разбег, так что удар Пиллеров пришелся в пустоту. Погибли только два юных Воина, да и то не во время побега, а когда меня спасали от функций. Как сказал потом выживший Лидер Симоновых, потери незначительны.

А затем я вернулся из леса, собрал «пшеков» — идея не моя, кто-то из школоты запустил, и прилипло — и устроил геноцид. Полтора десятка Воинов, которых ведет Ликвидатор, — страшная сила! Особенно, когда путь им указывает группа Аналитиков с доступом к городским камерам.

Крови мы пролили — мама дорогая! Правду говорят, дети жестоки. А дети новусов — в особенности. Те, кто убивали первый раз, блевали, но затем словно становились одержимыми. Там, где я ограничивался лаконичным и надежным убийством, вчерашние мажоры словно с цепи срывались. Рвали противников на части даже тогда, когда в этом не было необходимости.

Пришлось один раз положить их мордами в пол Криком. А потом провести разъяснительную беседу о том, что жесткость и жестокость не одно и то же. Вроде вняли, глаза стыдливо прятали и на то, что уже успели натворить, старались не смотреть. Бр-р! Не хочу об этом вспоминать!