Могучие лапы дернулись, выпуская из подушечек острые когти, размером с палец мужчины. Но Пастырь даже не вздрогнул. Он смотрел в глубинную суть зверя и видел не чудовище, способное оставить заикой закаленного войной ветерана, а несчастное животное. Измененное дарами боро-джан, почти разумное. Страдающее и нуждающееся в помощи. Которую только он и мог оказать. Ведь именно в этом и было его предназначение.
— Спи, малыш. Скоро твоя помощь мне очень понадобиться.
6
Новосибирск. Микрорайон Кольцово.
27
мая.
Идея собрать съезд новосибирских кланов провалилась сразу же. Как говорится, надежды юношей питают. Но мне это можно простить, я в политических танцах ничего не понимал. А вот Антонина по должности и типу обязана была такой исход предусмотреть. И не пытаться даже, поскольку идея с самого начала была обречена на провал. Но, видимо, девушка пошла на поводу у моего заразительного энтузиазма. Наверное…
Как бы то ни было, Антонина не стала откладывать дела в долгий ящик и обратилась сразу к неформальному лидеру «комитетчиков», Гольдману. Но получила холодную отповедь. Мол, мы, конечно, очень благодарны вашему ручному зверьку за чудесное спасение наших детей, но есть внутренние дела семей, вот пусть они таковыми и остаются.
То есть Ланским прямо указали на их место в пищевой пирамиде, напомнив, что они тут не в равных с прочими условиях. Едва Тоня успела положить трубку, сопроводив данное действие репликой в сторону отключившегося абонента: «Заносчивый мудак!» — как зазвонил уже мой смартфон. Высветившийся номер не был мне знаком, что естественно: старые связи я оборвал, а новыми еще не обзавелся.
— Да?
— Привет! Это Дарт. Блин, Дмитрий Симонов, мы с тобой в кабаке познакомились…
— Я помню. — Ему-то что надо? — Привет.
Антонина, обладая, как и прочие новусы, отличным слухом, разобрала каждое слово. И тут же сделала страшное лицо, выражение которого можно было трактовать, как «будь с ним любезен». Ага, щас! Он меня возбудителем напоил, буду я еще реверансы крутить! С другой стороны, я-то отделался пятью минутами позора и поздней пробежкой, а он отхватил по полной, пусть и не от меня.
— Как сам, Дарт? — в результате я решил ограничиться нейтральным тоном. — Оклемался уже?
— Пока лежачий — позвоночник, суки, повредили, но завтра уже буду бегать, как новенький. Слушай, Иван, тут мои предки в твою честь решили типа ужин замутить. Ты же герой, бла-бла-бла, спас нас всех от смерти страшной и неминуемой. Приходи, короче, а то, если это будет традиционный семейный прием, я точно сдохну!