— Ну, я-то вроде ничего и не сделал…

— Не говорите! Отвлекающий маневр дорогого стоит. Понимаете, наши противники, или, как сейчас принято говорить, наши вероятные противники, слышали звон, но локализовать его месторасположение не могли. А мы — с вашей помощью — послали их по ложному следу.

— Но ведь…

— Нет, Петр Иванович, никаких «но». Вы газеты читаете?

— Читаю,

— Про финансовый кризис в курсе?

— Так, кое-что…

— Вот это — ваших рук дело. Вернее, ума. Акции компьютерных компаний рухнули. Знаете, лавина начинается с махонького камешка. Вот вы этим камушком и стали.

— А в чем польза-то наша?

— Мы-то с вами знаем, что ничего «Интелу» и «Майкрософту» не угрожает, верно? «Секач» отлично подошел для оборонки, но в качестве массового изделия увы, не годится.

— Почему?

— Петр Денисович, сколько будет, ну… три миллиона семьдесят две тысячи двадцать один в пятой степени?

— Издеваетесь?

— А для любого компьютера, да что компьютера, калькулятора, посчитать это — плевое дело. Вы гениально играете в шахматы. «Секач» гениально делает свое дело — какое именно, не столь важно. Но недостаток аналоговых устройств в том же, в чем и сила — в узкой специализации. Поэтому реально заменить «Интел» он не может — пришлось бы для каждой программы конструировать свой процессор — отдельно для счета, отдельно для рисования, отдельно для пасьянса, отдельно для тех же шахмат. Непрактично, дорого.

— Я-то причем?

— При том. Акции кампаний упали, мы их купили. Не все, но изрядно.

— Зачем?

— Завтра они подскочат в цене, и мы их продадим. Мы — я имею в виду государство. А на разницу построим завод.

Я стал соображать. Ага, значит, сегодня покупаем маленькие по три, а завтра продаем большие по пять. Действительно, простенько и со вкусом.

— Но ведь для того, чтобы хай-тековские акции поднялись в цене…

— Нужен сеанс магии с последующим разоблачением. Сеанс вы уже провели, осталось разоблачение. Мы, вернее, вы, признаетесь, что «Секач» был подделкой, а играли на самом деле вы сами.

— Но ведь экзоскелет… взрыв… Как доказать?

— Придется вам еще раз сыграть с компьютером. Публично и открыто. Сможете?

— Постараюсь, — интересно, а если бы я ответил «нет»? Страшно и подумать. Я подумал, и мне действительно стало страшно. Добренький-то он добренький. Николай Кузнецов, но почему-то говорить ему «нет» язык не поворачивался.

— Один последний раз сыграете, и — все.

— Что — все?

— А что хотите. Квартиру в Москве, например. Я бы и должность вам предложил в нашем ведомстве, да ведь перед вами откроется другая, блестящая карьера.

— Какая?