Поросенок-два потребовал подключения к сети. Как упростилась работа шпиона! Никакой рации, никакой пеленгации. В любом мало-мальски крупном населенном пункте есть интернет, заплатил самую малость, и посылай сообщение хоть в Москву, хоть в Вашингтон. Или со своего компьютера, еще удобнее. Можно обмениваться шифрограммами ежеминутно. Поросенок работал втёмную. С посланиями, если таковые были, меня не знакомил, инструкций не давал. За исключением одной

— «Отдыхайте, пожалуйста. И еще — никогда никому не говорите о том, что дублировали компьютер — кроме человека, назвавшего пароль. Разве что вам будут проводить допрос с пристрастием, тогда…»

— Допрос?

— «Крайне маловероятно, но все же я обязан Вас предупредить».

— Ну, спасибо, — отвечал я.

— «Пожалуйста».

Допрос. Однако… В хорошую же история я попал… Меня попали, так вернее.

Заказал завтрак в номер — завтрак европейский, легкий. И газету попросил одну, «Таймс». Экономить пора казенную денежку.

Мир волновался — акции высокотехнологичных кампаний продолжают падать, держатели разоряются. Зато дорожает нефть. На биржах тихая паника постепенно превращается в панику громкую. Банки начинают ощущать нехватку наличных денег. Но Великой Депрессии нет и не будет. А если и будет, то Депрессия Маленькая, в крайнем случае — средняя. Один Сорос пугал Великой, еще поболее прежней. Он еще когда предупреждал о перегретости экономики; как воздушный шар, взлетела она высоко, но стратосфера охладила горячий газ, и теперь монгольфьер падает, падает, падает…

Птичку жалко.

Для очистки совести я опять обратился к поросенку-второму. Тот дремал и хрюкнул в полусне прежнее «отдыхайте».

Помнится, я в Лувр собирался. Или в Версаль? Или просто прокатиться по Сене? Начну с реки, а потом и в Лувр.

Портье порекомендовал фирму, организующую как групповые, так и индивидуальные экскурсии, дал рекламную визитку. Наверное, процент имеет. Пусть. Это стимулирует.

Подумав, я выбрал групповую экскурсию. Катерок побольше, почти речной трамвайчик. Купил билет и вошел на борт, местечко поудобнее занять. Занял. Обзор хороший. Пришлось пятнадцать минут подождать, но я не торопился: ведь вокруг — Париж! Сиди, наслаждайся сбывшейся грёзой. Вообще-то сбывшаяся мечта теряет некий флер недоступности, и это немножечко грустно. Я и грустил. Многое мы делаем ещё и потому, что впоследствии рассчитываем похвастаться перед окружающими, или просто поделиться. Читаем книги, смотрим фильмы и так далее. Недаром туристы любят не фотографировать, а фотографироваться. Для воспоминаний о месте проще купить набор открыток, выполненных профессионалом, но для других необходимо обозначить и свое присутствие — вот он, я, слева, видите? Я и Нотр-Дам, я и пирамида Хеопса, я и Ниагарский водопад. Туристы так и поступали — фотографировали и фотографировались. Супружеская пара средних лет видя мою незанятость, попросила запечатлеть их фоне речной панорамы. Разве жалко? Останется в семейном альбоме фотография, где я — по ту сторону объектива.