— Мама, перестань! — Лия выглядела одновременно смущённой и решительной. — Это не консервная банка. И не ржавая. Это Волот четвёртого поколения. Совсем не так плохо…

Я шагнул им навстречу.

— Лия?

Она увидела меня, и её лицо просияло.

Подбежала ко мне, игнорируя грозный взгляд матери.

— Волк! Я закончила ординатуру! Ты говорил, что ваш штатный медик уволился три месяца назад и остался в каком-то городе по дороге. В Горновке, кажется.

Я молча смотрел на неё, уже догадываясь, к чему всё идёт.

— И я подумала… — она сделала глубокий вдох. — Возьми меня в экипаж! Я буду вашим медиком!

Её мать подошла ближе. Очень стремительным шагом. Её кожа светилась холодным, осуждающим светом.

— Молодой человек, — обратилась она ко мне, — вы понимаете, что толкаете мою дочь на верную гибель? Её место в стерильной операционной, а не в этом грязном железном чудовище и уж тем более не в Диких Землях, где на каждом шагу монстры и бандиты! Это безответственно!

И я был с ней согласен. Абсолютно.

— Твоя мать права, Лия, — сказал я твёрдо, глядя ей в глаза. — Это слишком опасно. Я не могу взять тебя.

На мгновение в её взгляде промелькнуло разочарование.

Но оно тут же сменилось хитрым огоньком.

Девушка сделала шаг ко мне, сократив дистанцию до минимума. Её свечение стало тёплым и манящим. Она подняла голову, томно заглядывая мне прямо в глаза.

— Ты правда откажешь мне?

Её голос прозвучал как шепоток, обжигающий кожу. А потом…

Потом её губы коснулись моих.

Мир взорвался.

Я не успел ни подумать, ни среагировать. Её поцелуй оказался порывистым, как ураган, и сладким, как запретный плод. Её кожа светилась тёплым золотисто-зелёным сиянием, и от этого казалось, будто я целую само солнце.

Мои веки почти сразу опустились, и я полностью растворился в ощущениях.

Тонкий аромат её духов — что-то свежее, с нотками экзотических цветов.

Дрожь в её пальцах, вцепившихся в мою рубашку.

Глухой стук собственного сердца, готового вырваться из груди.

И в этот момент я понял, что проиграл. Проиграл эту войну, даже не начав сражаться. Все мои доводы о безопасности, вся моя капитанская суровость и офицерский долг рассыпались в прах.

Я не хотел её отпускать.

Не мог. Мы слишком долго ждали друг друга.

Мои руки сами обхватили её талию, прижимая ближе.

Поцелуй стал глубже и слаще, меня захлестнула волна жара.

Где-то рядом раздался возмущённый возглас её матери:

— Лия! Что за бесстыдство!!!

Но мы уже не слышали ничего.

Только друг друга.

Первый поцелуй.

Последний аргумент.

* * *

Все эти воспоминания пронеслись в голове со скоростью пули, выпущенной прямо в мозг.