Её тело отвечало мне тем же жаром.

— Ты… — она попыталась говорить, но сбилась.

В уголках прекрасных глаз блеснули слёзы.

— Я не брошу тебя снова, — прошептал я, обнимая её. — Никогда.

Она тяжело дышала, сердце колотилось так, что его удары отдавались в моём теле. Я не пытался читать её, но ощущал отголоски эмоционального фона — боль, бесконечную тоску и… надежду.

— Обещаешь? — её голос дрогнул.

— Клянусь.

Тогда её руки обвили мою шею, и она прижалась ко мне так крепко, будто боялась, что я испарюсь, как мираж. А я… я просто держал её, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

Потом мои пальцы нашли застёжку-молнию на её коротком платье.

Секунда — и оно беспомощной белой тряпкой соскользнуло на пол.

Под ним оказалось тонкое, почти невесомое кружевное бельё угольно-чёрного цвета.

Идеальный контраст с её светящейся кожей.

Лия отстранилась, тяжело дыша, и с лукавой улыбкой отступила к кровати. Одним грациозным движением забралась на неё, устроившись на свежих простынях.

— Новый матрас нужно срочно опробовать, — прошептала она, лукаво посматривая на меня. — Вдруг пружинит не так?

Она поманила меня пальцем.

Не отказывать же?

Пончо, костюм, всё полетело на пол к её платью. В два шага я оказался у кровати и забрался следом, нависая над ней. Её кожа была тёплой и пахла чем-то экзотическим и сладким, как ночные цветы в Диких Землях.

Мы снова целовались, но уже не так яростно. Нежнее.

Бионическая рука осторожно гладила её бедро, ощущая контраст между холодом металла и теплом женской кожи. Сенсоры идеально передавали информацию нервным окончаниям, так что я лишний раз порадовался, что приобрёл эту модель.

Ладони заново изучали знакомые изгибы.

В какой-то момент, когда наши губы на мгновение разомкнулись, она прижалась ко мне и прошептала прямо в ухо, и в её голосе уже не было ни насмешки, ни вызова, только искренняя, обезоруживающая нежность:

— Я так скучала, Волк…

Притянув её ближе, шепнул на ухо:

— Я тоже очень скучал.

Наверняка Миша сказал бы, что это слишком скупо. Но уж как умею.

Мои пальцы скользнули по её спине, нащупывая застёжку чёрного лифчика.

Хорошо, что у меня такая большая практика… замочек поддался легко и непринуждённо.

Лифчик полетел на пол, а мои пальцы смяли сочные зелёные груди. Пальцы провели по лампочкам-соскам. Лия тихо ахнула и прикусила губу, а я повалил её на постель, снова целуя.

Но через миг её рука упёрлась в мой торс и легонько надавила.

Я замер, не сразу сообразив. Она посмотрела мне в глаза, и в её жёлтых омутах промелькнула хищная, игривая тень. Это был не запрет, а намёк.