Спать я, кстати, так и не лёг — решил помедитировать. Да и длительный сон мне не особо нужен, пары часов за глаза хватает. Как раз через пару часов и чувствую приближение Оранжевого. Ментальный контур прорезает пространство, как раскалённый нож. И злость в нём — прямо обжигающая. Оранжевый возвращается за «украденной» самкой.

Я оказываюсь на ногах ещё до того, как осознаю движение. Мгновенный импульс уходит к вепрям: боевая готовность. Остальных бужу ментальным будильником, и все тут же вскакивают.

— В гости пожаловал главный летун, — бросаю, ловя их встревоженные взгляды.

Спустя пять минут в пещеру врывается небольшая стая, с Оранжевым во главе. Его черные бусинки-глаза не отрываются от желанной цели, даже когда он разрывает наших вепрей, бросившихся в атаку.

Пока кабанчики отвлекают стаю, я оборачиваюсь к Василисе. Та в панике смотрит на клокочущего глыбника.

— Придётся разочаровать вашего ухажёра, Василиса Георгиевна, — грустно сообщаю.

— Ухажера? Что вы имеете в виду, Данила Степанович? — растерянно переспрашивает она.

— Тот глыбник думает, что вы — самка, — спокойно отвечаю.

Она вскидывает брови. Осознание приходит быстро.

— Я… самка?

— Ваш воздушный шлем имеет форму клюва. Вот вы ему и понравились. Придётся объяснить ему, что вы заняты, а лучший для этого способ показать ваше обручальное кольцо.

— Обручальное кольцо?.. — Василиса смотрит на стихийную рукавицу, полностью скрывающую руку. До неё доходит. — Вы хотите, чтобы я сняла доспех? Прямо сейчас?

— Да. Надо показать, что вы — не его вид. Иначе придётся его убить. А мне бы не хотелось. Этот глыбник — ключ к селекции высокоранговых зверей в изоляции от привычно природной среды. А это очень важно для усиления нашего клана.

— Вы правы, Данила Степанович, — тяжело выдыхает Михаил. — Но я не могу приказать супруге снять доспех вблизи от агрессивных существ. Только если она сама…

— Я согласна, — твёрдо бросает Василиса.

Она скидывает стихийный доспех. Волосы выбиваются наружу, лицо обнажается.

И в этот момент Оранжевый, уже подлетевший к нам от растерзанных вепрей, замирает в воздухе. Он смотрит на Василису и обиженно клекочет. Он ожидал увидеть пернатую подружку — а увидел кожеголовую.

Оранжевый взвывает пронзительно, с надрывом. Бедному птицуну только что разбили сердце. Он поднимается выше, делает два круга под сводами — и резко разворачивается, уходит прочь. Вся стая — за ним.

— Теперь можно и поспать, — зеваю я сонно.

Михаил смотрит на меня офигевшим взглядом. А я устраиваюсь прямо на плоской каменной плите, где разросся мох — мягкий, как перина. Рядом без слов укладывается Красивая. Она прижимается и кладёт подбородок мне на плечо. Положив ладонь ей на бок, закрываю глаза.