Я обещаю подумать. Любое расположение должно быть заслужено. Особенно после такого косяка, как сегодняшний. Я, может, и простолюдин, но имею самоуважение и достоинство. А кто с этим не согласен, тому лучше держаться от меня подальше.

* * *

— Ты уверена, дорогая, что стоит отдавать какому-то сопляку всю нашу текстильную промышленность? — спрашивает барон Горнорудов у огромного темного самоцвета на дубовом столе. — Еще не поздно его перехватить в аэропорту.

Павел перенес Жартсерк в свой кабинет. Он велел никому не входить, чтобы решить важные дела с супругой.

«Уверена, Паша, — слышит барон голос жены по пси-связи. — Юноша талантливый и очень одаренный. Уже освоил пси-клинок, да и щиты Насти снес очень умело. Я уж молчу про головоломку с Жартсерком. Я хочу его»…

— Гхм-кхм…- давится воздухом барон. — В смысле, как ученика, дорогая?

«Он пригодится мне, — продолжает баронесса, не отвечая супругу. — Так что ты поторопился с тем, чтобы послать за ним гвардейцев. Хорошо, что Настенька вовремя вмешалась».

— Ладно, дорогая, — нехотя признает Горнорудов. — Как скажешь. Юноша остается жить… пока что. Что будем делать с твоим телом?

«Пригласи ее. Я хочу посмотреть, кого ты выбрал в качестве моего носителя».

Барон достает мобильник и произносит:

— Милая, зайди, пожалуйста в мой кабинет. Ага, жду, — кладет он трубку.

«Она хороша?»

— Обижаешь, сладкая. Все эти годы я менял любовниц, едва им становилось больше девятнадцати. Всё ради тебя, дорогая!

«Похвальное рвение, милый» — баронесса не оставляет без внимания старания супруга угодить ей.

Вскоре в кабинет стучится и входит молодая любовница барона Радмила. Прекрасная, цветущая, в самом соку.

— Садись на диванчик, милая, — велит Павел.

Едва девушка, улыбнувшись, умещает аппетитную попку на диван, как тут же замирает. Ее глаза стекленеют, губы приоткрываются. А затем ее состояние резко меняется. Появляется резкая ухмылка, большие глаза хитро сужаются.

— Больше этой молодой дряни нет, — усмехается баронесса губами Радмилы. — Я стерла ее разум под корень.

— Поздравляю с новым вместилищем, дорогая! — барон тянет руки к пышным грудям своей… уже не любовницы, но жены. — Я так скучал по тебе!

— Ты всё такой же озабоченный, — поморщившись, Жанна хлопает супруга по пальцам и тот послушно отстраняется. — Потом. Сначала нужно рассказать Настеньке, что теперь это мое тело. Ты забросил воспитание нашей дочери, и она выросла слишком нежной девочкой. Слишком доброй. Малышке будет тяжело принять это, — баронесса обводит руками на свои шикарные формы. — Она не привыкла жертвовать людьми.