Кажется, мой ответ поднял меня еще выше в глазах девчонок.
— А мне о поединках не рассказывал, — надулась Светка.
— Зато тебе духи подарили, — вздыхает Маша.
Очень странные реплики. К чему это вы, барышни? Мне кажется, что в новом мире, у меня что ни день — то драка. О всех рассказывать что ли? Или только о стычках с благородными? И не думаю, что только я сражаюсь в Царстве, где среди простолюдинов царят порядки а-ля «лихие 90-ые», а дворяне обожают дуэли. А про духи вообще непонятно. Маша не моя одноклассница, я ее редко вижу. Так зачем мне ей духи покупать?
Антон же с улыбкой сообщает:
— Кстати, мы с Изабель скоро венчаемся. С датой пока не определились, но ты, Данила, приглашен.
— Польщен, граф, — говорю я, а про себя грустно вздыхаю. Эх, надо скорее получать герб, а то простолюдином как-то стрёмно гулять по дворянским мероприятиям.
* * *
— Александр, в Пензе никого нет, — сообщает по мобильнику царский брат. — Наводка точно верная?
— Откуда я знаю? — вздыхает Соловьев, которого опять отвлекли от кокетливой пышечки. — Я же не телепат и не артефактор. Игрушки Миши для меня — темный лес.
— Понятно, — хмуро бросает Владислав. — Значит, будем продолжать поиски. Оставайтесь на связи.
— Да-да, — Соловьев кладет трубку и оглядывается в поисках своей зазнобы.
Она машет ему пухлой ручкой, и боярин спешит к сударыне. По дороге он не замечает и сталкивается с молодой парой.
— Ой, простите, — щебечет блондинка, которая наступает боярину на ногу.
— Ничего страшного, — Соловьев оглядывает красавицу и широкоплечего парня рядом. — Я сам не расторопен. Прошу прощения, сударыня…
— Соколова Светлана, — улыбается девушка. — А это мой спутник Данила Вещий.
— Соловьев Александр, — кивает боярин, и больше не глядя на этих двоих, спешит к заждавшейся пышечке.
Глава 25 Истина происхождения
— Вещий! — раздается на парковке возмущенный рык. — И куда же ты собрался⁈ Кто тебе позволял⁈
Мы только подошли к нашему лимузину, но уехать нам не дают. Кто же такой настырный? Оглядываюсь — а это разъяренный Паскевич шагает ко мне. Лицо краснощекое, гримаса брезгливая, в глазах пляшут шальные бесята. Княжич явно под градусом.
На инстинкте делаю шаг вперед, заслонив собой Свету.
— Ваше сиятельство, нам пора, — коротко бросаю. Пытаюсь не провоцировать мажора, но потуги даются мне с большим трудом. Только от одного взгляда на его рожу кулаки уже начинают чесаться.
— Как это пора⁈ Праздник в твою честь же! — наезжает Паскевич. — А ты уходишь! Не уважаешь баронессу! Да я тебя за такое!
Надо заметить, что орет он громко, как буйный. Немногочисленные зрители оглядываются. А слышат они что? Слышат, что «простолюдин не уважает баронессу». Блин, это чревато.