Не позволяя себе долго размышлять и колебаться, Габриэлла одним плавным движением поднялась, золотые крылья распахнулись, и леди, сделав широкий взмах, взмыла в воздух. Воздух подхватил её и понёс вперёд. Она легко преодолела высоту крепостной стены и оказалась по ту сторону, даже не замедлившись возле дозорных точек. Разведчики, конечно, заметили её, и она ясно понимала, что уже через несколько минут кто-то донесёт обо всём лорду Димирелю. Но ей было абсолютно всё равно — с отцом она позже поговорит.
Впереди замаячил смутный рой движущихся теней. Вскоре они превратились в стаю крылатых тварей — уродливых, с изуродованными крыльями, оскаленными мордами и яростным блеском в глазах. Демоны летели прямо на блондинку, рыча и издавая резкие, раздражающие звуки. Но Габриэлла даже не подумала сбавить скорость.
Из теней её крыльев, ложащихся на облака тёмными пятнами, с резким рывком вырвались длинные, гибкие щупальца Спрута. Отростки обвили ближайших тварей, с силой сжали их и тут же разорвали на части. Разорванные тела разлетелись в клочья, которые, беспомощно закружившись в потоках ветра, быстро исчезли внизу, растворяясь в туманной глубине.
В другое время Габриэлла, скорее всего, не решилась бы отправляться в Чертовщину одна. Эта зона была слишком опасной, полной тварей, ловушек и странных аномалий, где любой шаг мог стать последним. Но теперь у неё был трофей Данилы — смертоносный спутник и защитник. А со Спрутиком блондинке было совсем не страшно.
Глава 5
Херувимская резиденция Организации (временная штаб-квартира Вещих-Филиновых), Сторожевой город
Лакомка со Светой принимают маму Иру и Степана. Ира устраивается в гостиной после того, как вернулась из инкубатория, или, как всё чаще называли Вещие-Филиновы, детской, где она только что навещала младенцев. На лице её всё ещё светится мягкая, тёплая улыбка. Радостная она размышляет вслух о внуках:
— Какой же тихой лапочкой родился Славик. И сразу видно — он будет не такой шельмец, как наш Олежек. Уж явно вырастет добрым, спокойным мальчиком, тихим и рассудительным.
Степан, усевшийся рядом в кресле, отрывается от чашки чая и задумчиво замечает:
— Только глаза у парня уж слишком проницательные для мелкого. Такое ощущение, будто он прямо в душу заглядывает, всё насквозь видит, — матёрый царский охотник передёрнул плечами.
Светка, которая устроилась чуть поодаль, удивлённо вскидывает брови и переспрашивает:
— Что, правда? Степан Тимофеевич, ты серьёзно?
Ира тут же одёргивает мужа, махнув рукой и бросив на него укоризненный взгляд: