Светка шагает рядом, как и остальные. Косится на рыжего казида, топающего следом, и морщит нос:

— Ну почему мы хотя бы не связали этого рыжего?

Казид тут же надувается, словно медный самовар:

— Не рыжий я, а красный! Из племени красных казидов, понятно?

— А выглядишь рыжим, — невинно замечает Лакомка, и я слышу, как Светка давится смешком.

— Как тебя звать? — спрашиваю, чтобы прекратить перепалку.

— Шипун, — бурчит он, глядя под ноги.

— Необычное имя для казида, — замечаю я.

— Я в детстве «ш» не выговаривал, — ворчит он, будто это всё объясняет.

— Понятно, — усмехаюсь. — Как ты вообще угодил в прорабы Кузни-Горы?

Шипун пожимает широченными плечами:

— А куда деваться-то? — ворчит он, понурив голову. — Сам дурак, пришёл в Кузню-Гору — думал, увижу нашего великого создателя, мудрого и славного. А вышло иначе: кандалы, рабство и древний псих с молотом, который заставил пахать на него.

Светка не унимается, бросает на него хмурый, почти сердитый взгляд:

— Всё же не пойму, почему мы его не прихлопнем, Даня? Этот рыжий ведь командовал железяками, загадил озёра и луга, выжег всю растительность своими раскопками, а ещё приказывал им уничтожать стреков.

— Фака… — поддакивает Змейка, шагая рядом с Камилой.

— Есть зерно правды в твоих словах, Свет, — отвечаю спокойно. — Но дело в том, что этот Шипун забрался в Кузню–Гору, как мог бы и наш Гумалин. Поддался легендам, пошел паломником к Древнему Кузнецу — и там его уже припахали. Таких там десятки, похоже, если не сотни.

Казид фыркает, будто хочет возразить, но я уже смотрю на него внимательнее:

— Кто из твоих родичей сейчас в заложниках у Древнего Кузнеца?

Он поднимает на меня глаза, в которых тревога и усталость.

— Дядя… и брат, — отвечает негромко.

Я хмыкаю. Классика. Древний Кузнец умеет держать на крючке.

— И? — уточняю, поняв, что не всё сказано.

Он мнётся, потом шепчет:

— Невеста… Ты что, менталист? — вдруг спрашивает Шипун, прищурившись.

— Телепат, — поправляю спокойно.

— А это что ещё за зверь? — искренне не понимает казид.

— Это просто крутой менталист, — поясняет Светка с охотой. — Который может выжечь тебе мозг одним взглядом, рыжий. Так что без глупостей.

— Да я и так уже смертник, — вздыхает Шипун, скосив взгляд на топот Живых доспехов. — Древний Кузнец меня прикончит за такой косяк: фабрику упустил, сроки завалил… Что с меня взять? Эх.

Я гляжу на него и прикидываю как спасти рыжего карлика. Пускай он и сильно напортачил, да опять же сам виноват. Кто его просил идти в Кузню-Гору? Вот дошел, да и стал одним из губителем флоры и фауны в мире стреков. Впрочем, мне все видится на его месте наш Гумалин Трезвенник. Бородач ведь тоже мог так запросто ошибиться и умчаться в Кузню-Гору, а потом уже командовать раскопками на новом руднике в Пустоше Миражей. Я едва уговорил Трезвенника включить голову.