И сразу же — чтобы убрать девушек из-под удара — я использую Пустоту. Одним точным движением обхватываю, поднимаю и сношу их в сторону. Они перелетают через край плáто и оказываются на другом — безопасном, где нет прямой линии атаки Кузнеца. Мне нужно пространство, чтобы закончить это шоу. Новой «рукой» Пустоты я притягиваю Грандбомжа к себе на плато, и он просяще смотрит на меня:
— Убей…
Но я качаю головой:
— Извини, друг, но я не за этим тебя позвал.
Он недоумевает, а я, достав шприц с зельем Лакомки, смотрю ему в глаза:
— Мне нужна твоя помощь. Будет неприятно. Окей? — и вонзаю шприц в плечо кровнику.
Зелье Омелы моментально впитывается. Грандбомж шатается, и мне приходится его поддержать. Его разум сейчас ослаблен, воля просела, но времени нет — Древний Кузнец уже снова топает ко мне, помахивая молотом.
Я подчиняю Грандбомжа одному действию, бросаю короткий ментальный приказ:
— Бей!
Грандбомж вскидывает руку, и вдаль выстреливает кровавый щуп — длинный, резкий. Он проносится вперёд, прошивает пространство и вонзается Древнему Кузнецу прямо в грудную клетку. Сквозь плоть, застревая между ребер, входя всё глубже и глубже — и яд из Омелы в крови Грандбомжа передаётся прямо в рану.
Кузнец дёргается всем телом. Из его рта вырывается низкий хрип, будто в нём трескаются угольные пласты. А затем оседает на колени, удерживая в руке молот.
Глава 4
— Убей… — Грандбомж, пошатываясь, смотрит на меня с надеждой. Лицо бледное, в глазах бессилие пополам с счастьем.
— Боюсь, что ты зря надеешь… — я прерываю себя, решив: да пусть наш союзник порадуется хоть немного, что его мечта близка, хоть это и не так.
Остатки зелья всё же действуют, и он теряет силы. Я подхватываю ослабевшего Грандбомжа и осторожно опускаю его на землю. Он едва держится в сознании — и да, это яд его так вымотал. Не до смерти, конечно, я ведь не полный психопат и знал, что Грандбомжа Омела не убьет. Но нагрузку он схватил мощную, так что сейчас для него держаться в сознании — подвиг уровня эпоса. Грандбомж закрывает глаза, дыхание у него сбивается, и вдруг он произносит едва слышные, но удивительно чёткие слова. Первый раз настолько членора́здельные, что я даже моргаю от неожиданности:
— Ты здесь, моя Принцесса Шипов… — голос неожиданно мощный и низкий. Таким голосом можно повелевать армиями. — Теперь я не уйду…
Из-под закрытых глаз Грандбомжа бегут слёзы. Настоящие. Он никогда так не реагировал ни на что, а теперь вот — держи. Я тихо выдыхаю, смотрю на него сверху вниз и испытываю странную смесь чувств. Это одновременно вина — за то, что Грандбомж обманчиво думает, что его мучения сейчас закончатся, — и одновременно радость за друга, что он хоть ненадолго, но побудет в счастливых грёзах вместе со своей возлюбленной. Принцесса Шипов, значит. Твоя подруга, да, дружище? Вы наверняка были красивой парой. Принцесса Шипов и Принц Кровавой Луны! Звучит!