— Неплохо- неплохо, хо-хо. Вещь серьёзная.

Я прищуриваюсь, глядя на махину:

— Ну и сколько он жрёт?

Гумалин кривится, словно только сейчас вспомнил самое неприятное:

— Очень много. Прямо неприлично много. Как тридцать дней магического поля вокруг Багрового дворца — и это всего на один десятиминутный выезд.

Принцесса Шипов говорит спокойно и невозмутимо:

— Оно того стоит. Ни одна крепость не устоит против Сокрушителя Стен, владыка. С ним ты сможешь взять Лунный Диск.

Настя искренне удивляется:

— Лунный Диск же летает.

Принцесса Шипов невозмутимо отвечает:

— Значит, надо его посадить.

Я думаю о другом. Бронепоезд — дело, конечно, хорошее, но пушки у него на самом деле не такие уж и сильные. Да, мощные, но это не наша Имба-пушка. И фишка здесь как раз в том, что бронепоезд можно использовать как отвлекающий манёвр.

И вот Имба-пушка, как будто бы стреляющая из Сокрушителя, на самом деле все так же будет находиться в Багровом дворце. Мы с Ломтиком уже это не раз проворачивали. Малой открывает теневой портал, и расчетная группа задает залп куда угодно. Для всех окружающих мы устроим так, будто огонь ведётся именно с Сокрушителя Стен. Когда магические поля начнут разрушаться, противник, конечно, станет переоценивать бронепоезд, вкладываться в его уничтожение, тянуть ресурсы сюда. Ну а про имбу-пушку никто так и не узнает.

Я передаю эту мысль Гумалину. Тот довольно скалится, сразу понимая замысел:

— Дело говоришь, шеф. Красиво замаскируем нашу имбучку. Пусть вражины думают на Сокрушителя.

Конечно, роль бронепоезда не ограничится одним лишь отвлечением внимания. Он вполне способен топтать крепости — и топтать основательно. Не зря Принцесса Шипов им так гордится. Только вот есть одно «но»: я до сих пор не понял, как им управлять, если честно.

Гумалин пожал плечами, а Принцесса Шипов лишь указала в сторону центрального модуля, где громоздится огромная наковальня. Бронепоезд управляется через наковальню. Через наковальню! Это что-то совсем новенькое. Конечно, машина магическая, но не до такой же степени.

Интересно, что в центральном модуле чакра Кузнеца сразу оживилась и начала вибрировать, да и Жора заметно заволновался — решил, что ментальная икра вот-вот родит жабуна. Я, впрочем, пока придержал коней. С такими штуками спешка обычно заканчивается плохо.

Возвращаюсь в Кузнечный зал — огромный, с исполинской скалой посреди, на плоской вершине которой возвышается наковальня. Сюда притащили кресло и стол, и вот сижу я на высоте, рисую астральных чертят от скуки и одновременно размышляю о своих новых приобретениях.