— Тебя надо загримировать. — Фраза араба была столь неожиданной, что я чуть не поперхнулся кофе.

— Хочешь загримировать меня под старуху? Я буду твоей мамой. А ты моим сыном?

Но Бадр не поддержал моего игривого тона и серьезно продолжил:

— Мы загримируем тебя под парня, моего сына, это сразу собьет преследователей со следа.

— Папаша, сколько тебе лет? Не слишком ли ты молод, чтобы иметь такого взрослого сына? —

Мой вопрос не смутил Бадра, он легко согласился:

— Ты права, ты будешь моим младшим братом.

В этой идее было рациональное зерно: если ищут мужчину и женщину, то двое братьев никак не попадают в эту категорию. Идея, видимо, сильно понравилась Бадру, потому что, торопливо доев, он быстро собрался и, наказав меня не открывать дверь и повесив снаружи табличку «Не беспокоить», он ушел, пообещав скоро вернуться.

Явился он только к обеду, когда я уже переживал, что все блюда мне придется схарчить самому. Спортивная сумка в его руках была набита мужской одеждой примерно моего размера. Он усадил меня перед зеркалом и отрезал мои роскошные волосы, которые я проводил полным сожаления взглядом. Пытаясь подровнять их по длине, он укорачивал до тех пор, пока не остался ежик длиной всего несколько сантиметров.

Принесли обед, и мы прервались. После обеда Бадр клеил мне усики из моих же волос. Он провозился почти час, но результат оказался неплохим: если детально не рассматривать, на меня смотрел юноша лет восемнадцати, с пушком над верхней губой и короткой неряшливой стрижкой. Бадр успокоил меня, что именно такие стрижки в моде у арабских юношей. Меня выдавал слишком светлый цвет кожи и редкие для арабов глаза. Изменить глаза было вне уровня нашего мастерства, но цвет кожи сделать заметно смуглее мы смогли, добавив в тональный крем, найденный среди средств гигиены, обычный растворимый кофе.

Цвет получился не совсем однотонный, но заметить это мог лишь наметанный глаз при тщательном осмотре. Выпуклость и рельеф попы скрыла туника, спущенная сверху на штаны. Однако грудь упрямо торчала, сводя на нет все наши усилия по маскировке. Мне пришло в голову перетянуть грудь куском материи. В спальне, раздевшись по пояс, я предпринял несколько попыток, пока не понял, что без посторонней помощи не справлюсь. Бадр, придя на помощь, без комментариев затянул материю, сдавив грудь: дышать было тяжело, и я попросил чуть ослабить. Потом снова одел рубаху и тунику: выпуклость груди стала совсем незаметна.

Оставалось загримировать Бадра, но здесь ничего путного в голову не приходило, пока я не предложил ему переодеться в традиционную арабскую одежду. Ему пришлось сбегать в магазин на первом этаже отеля, приобрести необходимую одежду, и теперь он выглядел как мужчина среднего возраста. Трудно стало признать в этом господине безжалостного убийцу полицейских.