Так я впервые услышал про принцессу Мишааль, ее любовь и ее смерть.

— Скрываетесь?

И снова глаза буравили нас обоих. Бадр не стал отнекиваться, доверившись женщине.

— Она не арабка, — снова безапелляционное заявление.

— Она еврейка, — ответил Бадр, сделав гениальный ход. — Мы сбежали против воли родителей.

Глаза женщины потеплели, она подошла и прижала меня к своей необъятной груди.

— Тогда все понятно. Ты знаешь, что вам грозит, если вас поймают? — Взгляд теперь выражал сочувствие.

— Нас убьют. — Мне надоело играть в молчанку, не вечно же притворяться глухонемой.

— Ты права. Ты похожа на нее, только глаза другие.

— На кого?

Кажется, я туплю, она вроде говорила про казненную принцессу.

— На принцессу Мишааль. Я буду звать тебя Мишааль, да убережет тебя Всевышний от ее участи. — Женщина, открыла дверь в свою комнату. — На берегу моря, где нашли ее одежду, люди сделали небольшой памятник. Все влюбленные, приезжающие в Джидду, обязательно его посещают.

Дверь закрылась.

— Сходим? — Араб вопросительно смотрит на меня.

— Бадр, тот поцелуй… В общем, не делай так больше, когда-нибудь я тебе все объясню, просто сейчас не время.

— Я был неправ, — отвечает Бадр, нежно смотря на меня и не давая опомниться. — Мы должны туда сходить, чтобы не рушить легенду в глазах у этой женщины.

— Хорошо, но не сегодня, — соглашаюсь я, довольный, что опасная тема поцелуя забыта.

Мы разместились в квартире быстро, вещей практически не было. Завтрак был поздний и скупой, на обед араб пообещал отвести меня в самый лучший ресторан, на что я возразил, что лучше пообедать в неприметном месте, с учетом нашего розыска.

Обедали мы неподалеку, в рыбном ресторанчике. Рыба оказалась вкусная, специй в самый раз. Наевшись, я попросил телефон у Бадра и полез искать информацию про принцессу Мишааль, пока еда удобно размещалась в желудке.

В 1958 году у саудовского короля Мохаммеда ибн Абдель Азиз Аль Сауда появилась внучка, которую назвали Мишааль. Принцесса Мишааль бинт Фахд бен Мухаммед Аль Сауд была настоящей восточной красавицей и любимицей семьи. Ее обожал и дядя, король Халид. Росла принцесса, не зная ни в чем отказа. Но распоряжаться своим будущим она не могла, поскольку у венценосных особо оно предрешено. Родители собирались выдать ее замуж за одного из великого множества кузенов-принцев. И, когда Мишааль заявила, что хочет получить высшее образование, перечить ей не стали. Поскольку такого образования для женщин в Саудовской Аравии в 1970-х годах не существовало, принцессу отправили учиться в Ливан. Разумеется, под строгим надзором, с многочисленным штатом прислуги и охраны.