По данным 2009 года здесь проживало 3,6 млн человек, в агломерации — около пяти миллионов. Лишь 45 % горожан являются саудовскими подданными, остальные — временные иностранные рабочие, в основном из Египта, Сомали, Пакистана, Судана, Эфиопии, Индии и Бангладеш. В городе проживают несколько тысяч выходцев из государств постсоветского пространства, преимущественно с Северного Кавказа. Около 90 % горожан-саудитов — сунниты, 10 % — шииты. Среди иностранцев 3/4 мусульмане, остальные — индуисты и христиане. Для немусульман отправление религиозных обрядов, ношение религиозных символов и хранение религиозных символов является немного затруднительным.

Почти 65 % населения города — мужчины. Это связано с тем, что свыше 90 % иностранных рабочих — мужского пола.

Я оторвался от телефона и вернул его Бадру. Разговаривать не хотелось. Мы въехали в этот крупнейший порт с четырехмиллионным населением. После случившего мы оба сидели молча: Бадр, устыдившись своей смелости, я же злился на себя, что изначально плохо обозначил границу между нам, дав надежду этому славному парню. Я молча смотрел на Бадра. Заикнись он про поцелуй — пистолет в моей руке, который он мне сам отдал, отправит его к праотцам. Лицо горело от стыда. Но тело жило своей жизнью, оно впитывало в себя все воспоминания, легкими мурашками обозначая главные эрогенные зоны.

Сам порт раскинулся длинной полоской по берегу моря, жилье мы решили искать поближе к нему. Мое предложение остановиться в отеле было отклонено: если при въезде есть агенты службы внешней разведки, то отели — первое, что они взяли под наблюдение.

Купив в киоске местную газету, Бадр долго пролистывал ее, читая объявления. Наконец маркером он обвел несколько объявлений и начал звонить. Из четырех объявлений на звонки откликнулись лишь в двух. Первый вариант отмели сразу: душа нет, туалет на улице. Второе объявление нам понравилось, и мы направились по адресу. Располагался он недалеко от набережной и чуть подальше от порта. Это была трехкомнатная квартира, имеющая все необходимые удобства. Хозяйка, женщина ближе к пятидесяти, оказалась ассирийкой. Ее черные пронзительные глаза внимательно смотрели на меня и Бадра. Когда наконец мы сторговались по цене, хозяйка уступала нам две комнаты, сама оставаясь в наименьшей. Она неожиданно спросила Бадра, показывая на меня:

— Жена? Ее глаза оценивающе пробежались по мне, словно сканер в аэропорту, раздевая и просвечивая.

— Это мой брат, — нисколько не смутившись, ответил араб, пересчитывая купюры.

— Мужчин вы сможете обмануть, но не женский глаз. То, что она женщина, я поняла с одного взгляда. Но это не мое дело, вы платите, я закрываю глаза. С тех пор как у нас побывала принцесса Мишааль, этот город стал своего рода Меккой для несчастных влюбленных. Бедная принцесса! Казнили дитя за любовь. — Женщина вздохнула и стала повторно пересчитывать деньги.