Билл расправил плечи, поиграл желваками и криво, самоуверенно усмехнулся. На его простоватом, обветренном лице застыло выражение человека, который слишком часто выходил сухим из воды и уверовал, что так будет всегда.

— Слышу, не глухой, — отозвался он, с нарочитой небрежностью передёргивая затвор. — Да ладно тебе, Джеф. Не впервой. Я этого испанца так прижму, что он забудет, как маму звали. Ещё не родился тот креол, что подловит меня в перестрелке. Я этих щенков с золотыми пуговицами на штанах, — он сплюнул сквозь зубы, — за милю чую.

Джеф хмуро смотрел на него. Хотел было добавить, что самоуверенность — та же глухота, что мешает слышать свист пули. Хотел напомнить, что щенки с золотыми пуговицами тоже умеют кусаться, а у этого ещё и клыки волчьи. Но Билл уже глядел куда-то в сторону крыши, предвкушая пальбу, и Джеф только сжал челюсть. Сказанное впустую — хуже, чем двусмысленное молчание. Он резко повернулся к Джо.

— Ты пойдёшь с северной стороны. Там растёт какая-то хрень ползучая, по ней заберёшься наверх, она выдержит, к тому же, есть карниз окна. Не спеши, не высовывайся, пока Билл не начнёт шум. Как только пальба пойдёт — лезешь наверх и выскакиваешь. Твоя задача — помочь Генри ранить его.

Джо коротко кивнул, поправляя ремень карабина на плече.

— Генри. — Джеф повернулся к своему самому молчаливому, самому опасному человеку. — Ты идёшь с востока. Подберёшься, пока Джо с Биллом отвлекают его, он слишком будет занят ими. Ты должен сделать его!

Генри не кивнул, не моргнул. Его лицо, будто бы вырезанное из цельного куска коры, оставалось бесстрастным. Только пальцы привычно легли на рукоять ножа, потом скользнули к кобуре — рефлекс, доведённый до совершенства тысячами ночных вылазок.

— Я должен взять его живым, — Джеф сделал ударение на каждом слове. — Не убивать. Ты меня слышишь, Генри? Лучше всего — в руку. Или в плечо. В правое, он правша, это я точно запомнил. — Джеф на мгновение прикрыл глаза, восстанавливая в памяти фигуру у ворот, то, как Эрнесто де ла Барра держал дробовик. — Если возьмёшь в бок — только навылет, чтобы не задеть внутренности. Тащить его нам, не нанимать же носильщиков для этого дохлого идальго.

— Сделаю, — коротко бросил Генри, и в этом единственном слове уместилась целая клятва.

Джеф обвёл взглядом свою маленькую стаю. Трое волков, каждый со своим клыком. Билл — напор и шум, Джо — упрямство и выносливость, Генри — безжалостная, выверенная точность. И он сам — тот, кто ведёт их на охоту.

— Ну что же, парни, — он позволил себе не усмешку даже, а хищный оскал, мелькнувший в уголке рта. — По местам. Дадим этому вонючему идальго просраться. Пусть знает, что значит встать на пути у Инквизитора.