Честно говоря, о Лике я в тот момент не думал. Просто показалось, что четвёртый ранг — это самый оптимальный вариант. Но что если подсознательно я всё же ориентировался на неё?

Когда ты постоянно в движении, воюешь, командуешь, решаешь задачи, некогда определяться со своими чувствами, но получив нежданно-негаданно передышку, я вдруг задумался, а кто для меня Лика Иванова, баронесса Осколкова. Сказать, что я её люблю? Наверное, нет. Подобные эмоции давно во мне выгорели, и даже молодое, живое тело не слишком сильно меняло ситуацию. Влечение я чувствовал, но чётко отделял потребности тела от желаний разума. Страсть? Тоже нет. Собственно, это и есть влечение тела, которое почему-то считают ещё одним проявлением любви. А что я чувствовал к ней? И тут пришло понимание — тепло. Вот какое ощущение у меня возникало, при мысли о Лике. О верной подруге, готовой защитить любой ценой, не прося ничего взамен. Встать рядом против любой силы, любого противника. И это точно стоило больше, чем какая-то там любовь или страсть.

А ещё, пожалуй, я действительно слишком много брал, почти ничего не давая взамен. И это было неправильно.

Снаружи были всё те же лёгкие сумерки, но по крепости почти никто не шатался, старались придерживаться земных суток, чтобы не сбивать режим, но я всё же потратил небольшую часть своих сил, чтобы накинуть полог отвода глаз. Мне не хотелось лишней огласки. Пару раз приходилось прижиматься к стене, пропуская припозднившихся обитателей.

Замерев подле двери, ведущей в комнату Лики, осторожно толкнул деревянное полотно, приоткрывая, увидел сидящую на кровати девушку, уже успевшую снять боевое облачение, оставшись в свободной сорочке и хлопковых штанах.

Услышав скрип, она подняла голову, удивлённо посмотрев в мою сторону.

— Кто?

Брови её сошлись к переносице, и она поднялась, вглядываясь в коридор, не видя меня под пологом.

— Спокойно, Лика, это я, — негромко произнёс, закрывая дверь обратно и снимая невидимость.

— Слава⁈ — кулаки её, сжавшиеся было в ожидании опасности, разжались, а на лице застыло удивлённое выражение, — что ты здесь…

Но я не дал ей договорить, лёгким движением руки бросив запирающее заклинание себе за спину и следом полог тишины на всю комнату, подошёл и без слов впился долгим поцелуем.

— Ох, — вырвалось из её груди, когда я, наконец, отстранился, — Слава…

— Ничего не говори, — негромко произнёс я, глядя ей в глаза, а затем принялся расстёгивать на себе одежду.

Глядя, как я снимаю с себя рубашку, девушка прерывисто задышала и чуть подрагивающими руками потащила вверх сорочку, та зацепилась за что-то, и, выругавшись сквозь зубы, Лика дёрнула сильнее затрещавшую ткань, оставаясь по пояс голой.