Глава 4
Наш разговор затянулся. Когда встречаются давние соратники, да ещё при таких обстоятельствах, всегда есть что обсудить. Алдоре явно не хватало того, с кем можно было бы поговорить начистоту.
Поначалу мы вспоминали былое, старых знакомых, какие-то события, а потом плавно перешли к нашему появлению здесь.
— Я тоже не помню, как всё произошло, — с лёгкой грустью произнесла императрица. — И хоть память вернулась в полном объёме, там нет ничего о разрушении нашего мира. Первый раз попав в Осколок, я быстро поняла, что это, а изучение ещё нескольких подтвердило самые худшие опасения: нашей родины больше нет. И тогда я решила устроиться здесь. Ты же знаешь, я всегда питала страсть к изучению магии, местная магическая система немного иная, и работают с ней грубее, но мне удалось адаптировать некоторые плетения, получив неплохое преимущество.
— Чтобы стать Арканой и побороться за власть? — чуть улыбнулся я.
— И это тоже, но Арканой я стала по-другому.
— Дай угадаю — за счёт второго источника маны, который пополняла убийством тварей из Осколков? — предположил я, и удостоился приподнятой в лёгком удивлении брови.
— Ты знаешь?
— Знаю, — кивнул я. — У меня он тоже открылся, и заполняется без ограничений. Только на основном источнике это никак не сказывается.
— Да, — вздохнула Алдора. — С мужчинами тут что-то непонятное происходит, до сих пор толком не разобралась, но боюсь, проблему надо искать где-то глубже — там, куда пока нет возможности взглянуть.
— А твоё долголетие? — напомнил я.
И вновь та поморщилась, явно не горя желанием касаться неприятной темы, но всё же ответила:
— Нет никакого долголетия. Что бы я ни делала — тело стареет и умирает.
— И какой же выход?
— Перенос сознания. Только не в младенца, как произошло с нами изначально, и только в носителя крови.
— Дочь… — протянул я.
— Да, — лаконично ответила императрица.
— А что происходит с личностью донора?
Я сознательно использовал медицинские термины, чтобы не слишком бередить рану. Но ответ очень интересовал, ведь когда-нибудь и мне, возможно, придётся сделать тоже самое.
— Их память остаётся мне, — отведя взгляд, глухо произнесла Алдора. — И первые дни ты будто два разных человека в одном теле. Постепенно ты становишься единым целым, но не одним или вторым, а кем-то третьим. Во мне остаётся частичка каждой из дочерей… И это сказывается… Недаром многие считают меня эксцентричной.
Она усмехнулась, и в усмешке этой была плохо скрываемая горечь.
— А почему не в младенца? Это бы позволило избежать подобных проблем.
— И каждый раз заново восстанавливать память по мере взросления? Отложив ещё лет на пятнадцать все мои начинания? Да и та или тот, кто будет управлять Империей в это время, может порушить всё — по незнанию или решив, что нужно по-другому. Поэтому через двадцать-тридцать лет правления старая императрица «умирает», а на престол восходит «новая».