Словно красуясь, она подняла руку вверх, готовя что-то площадное, отчего я не смогу увернуться и защититься. Вот только не успела.

— Легко? В этом мире⁈ — приподнял я бровь, затем вытянул руку в сторону, мысленно потянувшись к тому, что все эти столетия оставалось тут — своему мечу.

Тому, за который я получил прозвище. Не важно, где он находился, в пределах этого мира я мог его призвать за секунду. Стоило мне о нём подумать, как в руке потяжелело, а пальцы рефлекторно сжались на шершавой рукояти, обтянутой кожей давно вымершего животного. Его антрацитовое лезвие было сделано не из металла, изготовлено Госпожой для меня из изменённого ею обсидиана, разрушающего любые магические плетения, которых меч коснулся.

Рассмеявшись, я лёгким взмахом уничтожил несколько брошенных женщиной заклинаний, а затем, воздев меч над головой, заставил вспыхнуть конусом тьмы, а когда та развеялась, я уже не был голым, меня закрывал мой чёрный доспех.

Алдора ещё пыталась сопротивляться, используя всё более сложные заклинания, но теперь это было уже бесполезно. И когда лезвие меча с хрустом пробило доспех, глубоко погрузившись в её грудь, всё было кончено.

Струйка крови побежала из уголка её губ, ноги подогнулись, она взглянула на меня, вновь, попытавшись слабо улыбнуться, а затем медленно завалилась на холодный камень.

— Ты выиграл, — слабо произнесла теперь уже бывшая императрица, — можешь идти к своей Госпоже. Жаль только, никогда не узнаешь, что потерял.

Я ничего не ответил, продолжая стоять над умирающей женщиной. А когда дыхание её замерло, а взгляд остекленел, наклонился, закрывая глаза.

В этот момент защита с моих спутниц спала, и с криком «Мама!» к нам подбежала Ольга. Упала на колени, хватая покойницу за голову, замерла. Рядом нерешительно застыла Лика. А чуть поодаль собрались угрюмые официры.

С минуту в воздухе висело мрачное молчание, затем великая княжна подняла голову, нашла меня взглядом и, сглотнув комок в горле, произнесла:

— Моя мать не…

— Не предательница, — закончил я за неё, — она тоже защищала то, что ей дорого. Просто она ошиблась, решив, что с приходом Госпожи для неё всё закончится. Ей надо было быть с Ней честной с самого начала. Госпожа всем давала именно то, что ему было нужно. И дала бы ей.

— Значит ты здесь, чтобы пробудить её? Мама говорила правду?

Помедлив, я кивнул:

— Да, это единственный шанс прекратить войну и сделать так, чтобы она больше не повторилась.

— Тогда пойдём уже и сделаем это. Вместе. — Ольга решительно поднялась, беря за руку сначала меня, а затем и Лику. — Потому что я больше не хочу никого терять.