— Что-то я не пойму, — неуверенно произнесла та, то отнимая бинокль от глаз, то снова вглядываясь.

— Ну-ка, Петрова! — дёрнула она одну из солдаток. — Принеси мишень.

Та быстро сбегала, и вскоре на стол лёг лист бумаги с одним единственным отверстием ровно по центру мишени.

Официры с полковницей и великой княжной, подошли ближе, разглядывая, затем командира гарнизона, с сомнением на меня взглянув, спросила:

— Всего одно попадание?

— Нет, — возразил я, — пять попаданий в одно.

Вслух недоверие она не высказала, но я всё понял по взгляду, поэтому залез в карман, нашарив мелочь, и высыпал монеты на стол. Пальцем выбрал самые мелкие, в копейку достоинством, и попросил фельдфебельшу:

— Будьте любезны, пусть закрепят их на мишени.

— Фельдфебель, — скомандовала полковница, — действуйте.

Та, не став передоверять рядовым, сама, схватив монеты со стола, дошла до деревяшки, на которую мишень крепилась, и, расщепив её остриём ножа, вставила все пять монеток в расщеп. Вернулась на рубеж, а я, вставив обойму, зарядил в магазин новую пятёрку патронов.

— Фельдфебель, — внезапно вновь дёрнула подчинённую командира гарнизона, — из твоих кто-нибудь сможет попасть?

— Выше высокоблагородие, не могу знать, не проверяли, — громко ответила та, но затем уже тише, с некоторым смущением, добавила, — но вряд ли, если только повезёт.

Да, пожалуй, для обычного стрелка с открытого прицела только на везение и уповать. Но я ещё дома понял, что могу чувствовать ствол, буквально ощущать, как и куда ляжет пуля. Это требовало концентрации и, неожиданно, маны, хоть я и не понимал, куда она расходуется, потому что заклинаний никаких не творил. И вне тела она не утекала, будто мой организм сам её потреблял, как пищу.

Вновь встав в стойку и оперевшись на локти, я выкинул из головы все лишние мысли. Поле зрения сузилось, а малюсенькие кружки монет, которые фельдфебель в спешке засунула в деревяшку чуть ли не наполовину, стали необыкновенно чёткими.

Плавно потянул спуск — выстрел!

— Есть! — воскликнула ротная, когда первую монетку снесло.

А я, внезапно поймав кураж, выпустил оставшиеся четыре пули друг за другом с секундной задержкой.

— Есть, есть, есть, есть, — как автомат повторяла фельдфебель, а в конце, опустив бинокль, только и смогла выдохнуть в совершеннейшем ошеломлении, — твой бать!

Официры за моей спиной вновь зашептались, а я, выпрямившись и положив винтовку, повернулся к великой княжне и чуть поклонился.

— Ну что скажете, дамы? — поинтересовалась у сопровождающих та.

— Кхым, ваше высочество, — полковница покрутила шеей затем выразила общее мнение окружающих, — и где вы только нашли этакого стрелка?