Феликс Александрович прошёл к одному из трупов. Вскрытие он уже сделал, но родственников у этого старика не было. Забирать его никто не спешил.

Так, сосредоточиться… Выпустить магию.

Чёрт, снова ничего не вышло! Такими темпами он вообще никогда не продвинется с места…

Патологоанатом разочарованно ударил по столу, и вышел из секционного зала. Требовался явно другой подход…

* * *

В семь вечера наш скромный коллектив собрался в ординаторской. В этот раз Терентьев к нам не подмазывался, а потому вышла очень уютная компания.

— Прежде чем начнём праздновать, — вдруг хитро прищурился Зубов. — Хочется уже услышать официальное подтверждение. Анастасия, Константин, вы теперь пара?

— Пара, — подтвердил я. — Мы встречаемся.

— Счастье-то какое, — с явной завистью пробурчал Шуклин.

Никак не может забыть того эпизода, как он сам звал Настю на свидание. Но её сердце и трусики уже были отданы мне на тот момент, к его сожалению.

— Итак, птенцы мои, — началась официальная часть. — Вы покидаете моё крыло, и летите в самостоятельную врачебную жизнь. Константин улетит не так далеко, он так и будет работать в клинике. А вот Шуклин улетает дальше — он теперь будет военным птенцом.

— Военным врачом, — возмущённо ответил Павел. — Я поеду на фронт! И буду служить!

— Врачом, хорошо, — усмехнулся наставник. — Честно говоря, мне всегда грустно расставаться с птенцами. И в то же время я очень горжусь вами. Вы стали самостоятельными, многому научились, многое узнали. Впереди вас ждёт большое будущее, но никто не забывайте, откуда вы начинали. Поздравляю!

— Ура! — рявкнул Никита, и все дружно чокнулись одноразовыми стаканчиками.

Магические коктейли никто решил не пить. Так что праздник у нас был с соком и лимонадом. Но от этого он не стал менее весёлым!

«Поздравляю, хозяин» — мысленно поздравил меня крыс.

«Спасибо, дружище» — отозвался я.

Около десяти вечера праздник закончился. Михаил Анатольевич вручил нам свидетельства, и все разошлись. Зубов сам вызвался дежурить, и это было очень кстати.

Перед уходом Павел подошёл ко мне.

— Спасибо тебе за всё, — твёрдо сказал он. — Ты заслужил работать здесь.

— Удачи тебе, — кивнул я.

Все его злодеяния, разумеется, не забыл. Но такая своеобразная точка оказалась лучшим прощанием. Пусть он, наконец, найдёт себя.

Проводил Настю, и отправился на вокзал. Даже поезда практически ждать не пришлось — сразу объявили посадку.

В Москву мы с Клочком ехали на модном двухэтажном поезде. Всего у него было десять вагонов, как обычно пять для аристократов, пять для простолюдинов.

Простолюдины обычно путешествовали в плацкартных вагонах. То есть, все вместе. У них были простые полки, на которых они спали. И в вагоне часто пахло курицей или другой едой, так как питание в их билеты не входило.