Зато оставшиеся кандидаты на повышение рейтинга держались теперь на дистанции. Ближайший — в шестидесяти километрах.

— Блин! Меня заморозили! — вдруг прорычала Надя. — Как, вашу маму? Сквозь защиту! Все, фехт. Теперь нам с тобой даже не самоубиться!

Санек промолчал. Потому что если в первый раз стан по нему не прошел, то теперь со скафом творилось что-то странное. По визору ветвились разноцветные линии, или даже не линии, а переменные геометрические фигуры. От их мельтешения у Санька голова разваливалась. Не болела, а именно разваливалась. Ни один из потоков сознания не получалось удержать. Реально хрень какая-то. И совсем не похоже на то состояние, когда он пытался подключиться напрямую к своему космо-атмосфернику. Там его тянуло куда-то вверх, а теперь высасывало вниз. Нет, уже засосало невидимым пылесосом. И вся эта дикая стереометрия вертелась уже не на визоре, а у него в голове.

А образ чудовищного пылесоса внезапно реализовался в реале. Саньку показалось, он высосал себе в мозг весь песок, который под ними, и обнажил нечто настолько огромное, непостижимое и нечеловеческое, что взвыл от ужаса и нырнул куда-то во вневременную щель, всосавшись в нее, как кровь — в брюшко гигантской пиявки. И уже оттуда он, Санек или кем он там стал, увидел выпущенные клещи-манипуляторы марапауна, упавший на брюхо югрон с до смерти перепуганным экипажем, стоящий на одной опоре скилодон с одиннадцатью мехами внутри. Санек знал их, всех сразу и каждого в отдельности. И отчетливо видел, как стремительно сокращаются полоски их жизней.

Но все это было полной фигней в сравнении с тем, что лежало там, под стометровым слоем радиоактивного песка…

«Видишь это?» — мысленно спросил Санек у джинна.

«Genesis, — почему-то по-английски отозвался джинн. — Don’t touch. An alien string. — И снова по-русски: — Возвращайся. Я зачистил твое сейчас».

И Санек вернулся.

В голове было невероятно ясно, аж до серебряного звона. Настолько чисто и прозрачно, что казалось кощунством наполнять эту дивную пронзительную пустоту обычными мыслями.

Но осознавать себя это не мешало. И Санек осознавал себя посреди неглубокой воронки внутри скафа. К губам его прижималась соска с чем-то нужным организму. Перед глазами по визору шлема сменялись знакомые и совсем не страшные данные, сообщавшие, например, о том, что радиоактивность снаружи — в красном секторе, но защита и оболочка пока справляются и так будет еще минимум сорок минут. Что в ближайшем радиусе наблюдается робот среднего тоннажа тип югрон с некритичными повреждениями поверхности, а в дальнем — шесть боевых машин, которые уходят из зоны ближнего сканирования со скоростями от двухсот двух до трехсот двадцати трех километров в час. А также что несколько секунд назад заряд в батареях был поднят до максимума неопознанным внешним источником.